Чтение онлайн

… ведь когда Вечно Юный станет тенью…

— Эрнист! Эрнист! Эрнист!

Ни у одного из ликов Многоликого Януса нет такого прекрасного голоса.

Эрнист оглянулся вокруг, но не увидел ничего, кроме зарослей сирени, источавших свежий аромат в ласкающую прохладу Леса Прозрений.

Озаренный внезапной догадкой, Эрнист прильнул ухом к стволу одного из сиреневых деревьев.

— Эрнист! Эрнист! — пела каждая клеточка вечно цветущего растения.

Лучи! Сверкающие лучи! Эрнист жаждал снова испытать ту всепоглощающую эйфорию, какую дарил пульсирующий свет.

Но впереди, Эрнист знал, гораздо большее блаженство.

— Эрнист, Эрнист, — теплым ветром голоса касались, обволакивали Эрниста.

Сиреневый лес оставался тем же, но что-то неуловимо вокруг изменилось.

Эрнист не сразу понял, что именно стало другим.

Теперь сиреневый лес наполнился смехом, таким счастливым и беззаботным, какой никогда не оживлял Долину Скал.

Эрнист невольно начал смеяться, таким заразительным был этот смех, как и голоса, принадлежавшие каким-то невидимым существам.

Эрнист прильнул ухом к стволу вечно-цветущего сиреневого растения, но деревья молчали.

— Эрнист! Эрнист! Эрнист!

Голоса показались Эрнисту знакомыми. Вернее, это был один и тот же голос, который почему-то звучал со всех сторон, сливаясь в стройное многоголосие.

Эрнист! Эрнист! Эрнист! Эрнист! Эрнист! Эрнист! Эрнист!

— Эрнист! — повторил Эрнист, и узнал во всех наполняющих сиреневый лес голосах свой собственный голос.

Сиреневых звездочек больше не было на деревьях.

Сиреневый лес больше не был пуст. Как будто у Многоликого Януса стало в тысячи крат больше ликов, и все это были лики Эрниста. Бесчисленное множество отражений. Их было так много, что Эрнист не мог выхватить из толпы чье-то одно лицо. И все они плыли вокруг Эрниста, уводя вглубь сиреневого леса, и одним, самым прекрасным во вселенной голосом, звали:

— Эрнист! Эрнист!

Мысли путались, уступая место многоликому хаосу.

Эти лики много прекраснее ликов Многоликого Януса.

Многоликий Янус! Эта мысль вырвала Эрниста из Хаоса.

«Я должен как можно скорее стать тенью и прекратить страдания Многоликого Януса», — Эрнист пытался ускорить шаг, но все его движения словно были подчинены какой-то невидимой силе.

— О, Великий Эрнист! — теперь вокруг было несметное множество разных ликов, их неистовый хор наполнял лес прозрений этим восторженным «О, Великий Эрнист».

«Почему они называют меня великим?» — в отчаянии думал Эрнист, все глубже погружаясь в этот восторженный гул.

И один из бесчисленных ликов, наводнивших сиреневый лес, словно прочитал мысли Эрниста.

Он вышел вперед, в черных одеждах, с приветливой улыбкой на устах.

— О, Великий Эрнист, — простер к Вечно Юному облаченный в черные одежды. — Ты трижды вошел в Лес Прозрений и остался Вечно Юным. Ты единственный, у кого есть выбор. Хаос затянет всякого, кто посмеет в третий раз переступить черту, и только тебе позволено остаться на вершине блаженства. Останься, Эрнист, останься. Там дальше только вечный хаос. А здесь тебя ждет вечное блаженство. Ты доказал, что храбр без меры, Великий Эрнист. Ты отважился шагнуть через край, ты готов был стать тенью. Но ты столь же мудр, сколь отважен, о Великий Эрнист.

Только глупец из глупцов мог бы предпочесть вечному блаженству вечный хаос. Многоликий Янус не хочет Избавления. Многолкий Янус не стоит такой жертвы.

Жертвы? Мысли путались в голове Эрниста. О какой жертве говорит этот, в черных одеждах, чьи слова до сих пор лились льстиво и гладко, проникая в сознание, опутывая волю?

«Многоликий Янус не стоит такой жертвы».

Эрнисту показалось, что где-то он уже слышал эти слова.

Лот! Это говорил Лот!

«Многоликий Янус не хочет Избавления».

И бедняга Мун, когда был еще в Долине Теней, повторял то же самое.

Как же они ошибались!

И ведь никто иной, как Мун, потом громче всех молил о скором Избавлении.

Бедняга Мун теперь в огне. И Лот, бедняга Лот тоже.

Они ждут- не дождутся Избавления.

Смысл этого слова наконец проник в сознание Эрниста.

Так вот зачем он в этом странном лесу.

И надо поскорее поспешить к белым воротам.

— Остановись, великий Эрнист! — пытался остановить его тот же, в черных одеждах, и от бессильной злобы лицо его начало искажаться, черты стали отвратительными до омерзения, а на лбу прорезался третий глаз.

— Остановись, — скрежетал он зубами и голос трехглазого был наполнен ядовитой ненавистью.

Эрнист оттолкнул его.

«Думай об Избавлении».

Снова, как невидимый луч, проник в Лес Прозрений голос Муна.

— Верь, Мун, Избавление близко, — крикнул Эрнист так, что Лес Прозрений покачнулся, словно зыбкое отражение.

Эрнист почувствовал легкость, почти невесомость во всем теле.

Неведомая сила больше не подчиняла его движений.

И впереди во всей своей красоте и величии сияли белые ворота.

Вздох счастья вырвался из груди Эрниста.

Что ж, если ему суждено стать тенью, он растворится в Хаосе и принесет Избавление Долине Скал.

Ворота сияли так ярко, что их свет ослеплял.

Теперь Эрнист очень хорошо понимал Муна, которому даже слабое свечение в кромешной мгле причиняло муки.

— Эрнист! — навстречу Эрнисту из этого сияния вышел прекраснейший из бессмертных, какого только можно себе представить. Он не был одним из ликов Многоликого Януса.