Чтение онлайн

— Отличное замечание, — встрял Говард. — Однако Вы, Софи, просто мать Тереза, я бы на Вашем месте уже давно дал Шелдону в нос, — он посмотрел на Хоффстедера. — Да и Леонарду тоже.

— Мать Тереза? — рассмеялась Софи, проходя к окну. — Вы в курсе, что именно она сказала «Есть что-то прекрасное в том, как бедняки принимают свою долю, как страдают, словно Иисус на кресте. Мир многое получает от страдания. Мучение означает, что Иисус вас целует», — она обернулась к собеседникам.

— Итальянский мафиози Бруско, когда узнал, что ее канонизировали, сказал: «Если она святая, то я Иисус Христос!», — добавил Шелдон.

— Вот-вот, — кивнула Конан Дойл, глядя куда-то вниз, на улицу.

— Раз уж мы заговорили о религии, то знаете, как, по мнению некоторых, дьявол мучает грешные души? — спросила Элизабет. — Он дает людям полюбить друг друга, но не дает им быть вместе, — она глянула на Софи, и та бросила на нее короткий взгляд через плечо.

— Это как-то не слишком романтично, — заметил Росс.

— Отчего же, — заговорил Говард, толкнув Леонарда в бок. — Все просто, самый сладкий плод — тот, до которого мы не можем дотянуться. Вспомни вас с Пенни.

— Самые сочные яблоки падают к ногам, — качнул головой Геллер. — Нужно научиться смотреть не только вверх.

— В одном вы правы, — снова заговорила Рикман. — Жизнь — это не просто зрелище. Если будешь пялиться вокруг, не заметишь, как она пройдет мимо, — она сделала паузу. — Нужно уметь признаваться в своих чувствах, хотя бы для собственного спокойствия, ведь иначе никогда не узнаешь: быть может, все было взаимно.

— Вы правы, — согласился Радж. — Я придерживаюсь мнения, что не созданные друг для друга люди не пересекаются больше одного раза

Конан Дойл, молча глядя в окно, снова отпила из бокала.

— Софи, ты давно молчишь, — спросил подошедший к ней Геллер, в то время как на диванах снова начал свой длинный монолог Купер. — Все в порядке?

— Да, Росс, спасибо, — слабо улыбнулась девушка другу. — Просто задумалась о сущности любви.

— Вот как, — мужчина встал рядом с ней, тоже засмотревшись на огни мегаполиса. — И к чему ты пришла?

— К тому, что любовь — это когда ты умеешь отпускать, — медленно произнесла Конан Дойл, поднимая бокал к губам.

Джон сидел на краю журнального столика, когда Шерлок в черных брюках и черной рубашке, надевая пиджак, прошел через гостиную. На лице Джона играла смущенная улыбка.

— Что ж, могу лишь предполагать, но, очевидно, у тебя есть вопросы, — проговорил Холмс.

— Да, пара-тройка… вопросиков.

— Естественно, — кивнул детектив.

Он повернулся и посмотрел в сторону кухни. Ватсон проследил его взгляд, устремленный на Джанин, которая, полностью одетая, в этот момент вошла в спальню. Улыбаясь, Шерлок сел в кресло.

— У тебя девушка? — выдохнул наконец Джон.

— Да, — Холмс повернул к другу голову, — как видишь.

Доктор усмехнулся. Шерлок снова посмотрел в сторону спальни, а затем повернулся к собеседнику, выглядя куда более серьезным.

— Так вот, Магнуссен. Магнуссен — он как акула. Точнее его не опишешь, — он сделал паузу. — Ты видел акул в лондонском аквариуме, Джон? Наблюдал, как они медленно плавают, бесстрастные, с мертвыми глазами? Таков Магнуссен. Я со многими имел дело, мне попадались психопаты, террористы, серийные убийцы, — он практически перешел на шепот. — Но внутри у меня все цепенеет лишь от Чарльза Огастуса Магнуссена.

Джон лишь покачал головой:

– Так это произошло.

– Прости, что? — опешил Холмс.

– У тебя девушка, — повторил Ватсон.

– Что? — детектив нахмурился. — Да, да, я встречаюсь с Джанин несколько недель, я думал, это бросается в глаза.

— Да. Ну да, — он громко прочистил горло. — И у вас с ней… отношения. Это правда?

Шерлок моргнул, глядя на него:

— Да, правда.

— А поподробнее? — чуть наклонился вперед Джон.

Шерлок сделал глубокий вдох и задумчиво посмотрел вверх, а затем надул щеки и снова выдохнул.

— Ну, все хорошо. Мы с ней, — он задумчиво посмотрел вниз и повернулся к Джону, — друг другу походим.

Ватсон думал над следующим вопросом с того самого момента, как увидел Джанин на пороге спальни Шерлока и, прежде чем он успел взвесить все «за» и «против», фраза сама сорвалась с его языка:

— А что Софи говорит?

Лицо Холмса на мгновение вытянулось, и доктор успел прочесть в его взгляде что-то потерянное, но в следующий миг из кухни вышла Джанин:

— Ну что, озорники, я пошла, а вы видите себя прилично, — Шерлок счастливо улыбнулся ей, когда она села на подлокотник его стула. Он обнял ее, когда она повернулась и наклонилась к его лицу. — Кстати, Шерл, тебе придется сказать, где ты был этой ночью.

— Работал, — просто откликнулся тот.

Джон смотрел на них, мысленно взвешивая, каким ближайшим предметом можно запустить в эту парочку.

— Работал. Конечно, — она провела пальцем по лацкану его пиджака. — Я думаю, мне одной известно, какой ты на самом деле?

— Пусть это будет нашей тайной, — Холмс осторожно провел пальцем по кончику ее носа, и положил ладонь ей на руку.

Они смотрели друг другу в глаза, и Ватсон, до того момента лишь усмехавшийся, все еще не в силах поверить в то, что видит, в этот момент еле сдержал позыв тошноты.

— Не знаю, смогу ли удержаться, — мягко продолжила Джанин и, наконец оторвав глаза от Шерлока, посмотрела на Джона, как и сам детектив. — Я даже Джону и Мэри пока не рассказала. Хотела сделать сюрприз.

— Да уж, сюрприз удался, — заметил доктор.

— Ой! — девушка улыбнулась. А что если вы к нам придете на ужин в ближайшие дни?

— Ага! — «добавил» Шерлок, и даже далекий от дедукции Ватсон в эту секунду уловил в его голосе отвращение.

— Вот только ко мне, а не в твой жалкий хламовник, — она окинула комнату взглядом. — Чем тут только занималась эта докторша… Конан Дурль?

Шерлок резко встал с места, «невольно» скидывая с коленей Хопкинс.

— Конан Дойл, — поправил ее Джон, растеряв последние запасы симпатии к Джанин.

— Да все равно. Еще женщина называется! — она нежно ударила Шерлока по плечу, отвернулась, и они оба засмеялись.

В секунду, когда Холмс посмотрел в затылок Джанин, Джон был готов поклясться, что детектив как никогда близок к убийству. И как только она этого не видела?

— Отлично, да! — Ватсон решил подыграть. — Ужин — класс!