Чтение онлайн

— Думаю, да, это она и пытается понять.

Мы помолчали.

— Ты не против не рассказывать Ксандеру? Я не хочу говорить с ним об этом.

Я поняла.

— Можно задать еще один вопрос?

— У меня есть выбор?

— Нет.

— Давай.

— Почему ты не сказал мне раньше?

Он лег на спину, подложив под щеку белое пуховое одеяло, и повернулся ко мне.

— Я не знаю.

Я отразила его позу. Его глаза изучали мое лицо, прежде чем его взгляд остановился на моем носе.

Я провела по ноздрям.

— У меня что, козявка?

— Я думал о ночи, когда мы встретились.

— У меня тогда была козявка?

Он улыбнулся и покачал головой — едва заметные движения с чуть слышным шелестом ткани.

Я подождала. Когда он не продолжил, я спросила:

— Что именно?

— Ты была настолько собой.

Я сморщила свой нос без козявки.

— Надеюсь, это закончится комплиментом.

— Это и есть комплимент, — тихо сказал он. — Нет комплимента выразительнее.

Мое сердце затрепетало.

— Странно. Это примерно то же самое, что я подумала о тебе.

Мы смотрели друг на друга так долго, что у меня отяжелели веки. Следующее, что я помню, — это звук малого барабана. Это стало фоном моего сна — резкое стаккато, тук-тук-тук, когда мы с Бенни танцевали под рок-песни в «Эхо». Кто-то толкнул меня в плечо, и я сказала им уйти, а затем начались крики. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что я больше не сплю. Когда голоса наконец дошли до бодрствующей части моего мозга, Ксандер и Бенни были готовы перегрызть друг другу глотки.

— Она тебя искала.

— На твоей кровати?

— Ты шутишь, да? У нее нарколепсия. Она уснула. Ты бы предпочел, чтобы она спала на полу?

— Не будь ослом.

— Тогда не входи сюда с глупыми обвинениями. Может, Джой нужна минутка без тебя. И что с того?

Я была слишком дезориентирована, чтобы вмешаться. Это мой Бенни с сжатыми кулаками и свекольно-красным лицом? Я чуть не рассмеялась, потому что нет, не может быть, мой лучший друг не теряет самообладания. Когда Ксандер вывел меня из комнаты несколькими минутами позже, я попыталась поймать взгляд Бенни. Я хотела подмигнуть ему или обменяться каким-то другим многозначительным взглядом, чтобы показать ему, что я на его стороне, но он уже стоял лицом к окну, глядя в безлунную ночь.

— Я не мог тебя найти, — сказал Ксандер, когда мы остались одни в коридоре. Его тон был тише, более сдержанным. — Я волновался.

Все еще выходя из своего оцепенения, я сказала:

— Я съела пол чизбургера.

Наша комната была на четыре двери ниже. Он открыл дверь карточкой отеля, заперся в ванной и не выходил оттуда час.

Я часто думала о той ночи в течение следующих нескольких недель. Я хотела поговорить с Бенни, спросить, есть ли какие-то изменения между ним и Луной, но мне было трудно найти время побыть с ним наедине. Да, мы были заняты, но мой муж всегда был рядом, и я хотела уважать просьбу Бенни не обсуждать проблему в его присутствии. Чем больше времени проходило, тем очевиднее становилось: он не был счастлив. Он умудрялся выходить на сцену и быть смешным, но я видела душевную боль, зреющую под поверхностью.

Я заговорила с ним об этом перед нашим последним шоу, в редкие десять минут наедине.

Десять минут, которые перевернули мой мир с ног на голову.

Я возвращаюсь домой после полуночи и просыпаюсь на рассвете от того, что Ричи лижет мое лицо. С дальнего конца кровати Потси смотрит на нас с разочарованием, словно не может поверить, что он все еще здесь. Я подзываю его к себе и глажу его висячие уши.

— Мы найдем ее, — шепчу я.

Я проверяю телефон и снова чувствую себя подавленным потоком оповещений по всем каналам связи — прямым сообщениям, текстам, ссылкам на статьи и видео с еще более надуманными теориями о том, где могут быть Джой и Ксандер или что могло случиться. Есть душераздирающие посты в TikTok с сотнями тысяч лайков. У меня не менее тридцати запросов на публичное заявление.

Родители Джой все еще в шести днях от Порт-Канаверал. Когда идея с чартерной лодкой провалилась, они попытались заказать спасательный вертолет. Безуспешно.

— Я чувствую себя мамой из «Один дома», — говорит Гейл в своем голосовом сообщении. — Только так гораздо хуже. Пожалуйста, перезвони мне, как только сможешь, Бенни. Я говорила с детективом Келлер, но мне кажется, она не рассказывает нам всей картины.

Ее номер сразу переключается на голосовую почту, поэтому я подробно описываю всё, что знаю, прежде чем сигнал отключает меня. Затем я оставляю сообщение нашему корпоративному юристу, говоря, что свяжусь с ним после поисковой группы. Я звучу отстраненно, даже по собственным меркам. Месяц назад я никогда не мог себе представить, что буду так равнодушен к дистрибьюторской сделке, учитывая, сколько денег на кону. Я также никогда не мог себе представить, что Джой и Ксандер пропадут. Дело в том, что никто ничего не может сделать. Пока их не найдут.

Я выпускаю собак, варю кофе и возвращаюсь к компьютеру Джой, надеясь, что те несколько часов сна, которые мне удалось урвать, помогут мне подойти к этой головоломке со свежей головой. Я включаю выпуск Джой о «смертельно опасных приборах» трехнедельной давности и начинаю с того места, где остановился.

— Время викторины! — говорит Джой. — Какой самый опасный бытовой прибор? Я даю тебе три попытки.

— Три? Слишком легко. Измельчитель пищевых отходов.

— Даже не входит в первую десятку.

— Но твоя рука — ты засовываешь туда руку, и лезвия крутятся?

— Ты так пользуешься своим измельчителем?

— Это мой величайший страх. Что он включится в тот момент, когда я засуну туда пальцы.

— Вторая попытка? — Она начинает напевать мелодию из «Jeopardy!».

— Не знаю, посудомоечная машина?

— Бенни.

— Что? Я не мог думать. Ты включила мне умную музыку.

— Включила умную… — Она смеется несколько секунд. — Кстати о посудомоечных машинах, ты знал, что нам только что заменили нашу? Ты видел ее?

— Видел. Очень красивая.

— У нее девять различных положений для корзин. Девять! И знаешь, о чем я думала сегодня утром? Помнишь посудомойку из моей старой квартиры?

— Тот полностью нефункционирующий кусок хлама, который ты использовала как мини-бар? Да.

— Стекло наверху, бутылки внизу.

— Переработка в лучшем виде.

— Помню, я была уверена, что добьюсь успеха, если когда-нибудь у меня появится новая посудомоечная машина. Для меня это была самая вершина цивилизованности.