Чтение онлайн

Запах блинов. Стук тарелок. Здесь кто-то есть. Здесь точно кто-то есть. Сара стоит позади меня, нежно положив руку мне на спину, пока я стучусь.

Внутри тихо. Я наклоняюсь вперед, уставившись на свои кроссовки Converse, и напрягаю слух, пытаясь уловить звук шагов. Но сейчас тихо. Коврика у двери нет. На стене нет обуви или пакетов, как в квартире напротив. Я начинаю беспокоиться, что мне почудились запахи и звуки, когда щелкает замок. Дверь приоткрывается.

— Чем я могу вам помочь? — женский голос.

У меня внутри все сжимается, а когда я вижу лицо женщины, мне становится еще хуже. Круглые щеки, встревоженные карие глаза. Это не Джой.

— Я искал свою подругу. Я думал, она может быть… — Я слишком разочарован, чтобы продолжать.

— Вы не видели здесь эту женщину? — Сара показывает фотографию Джой на своем телефоне.

Женщина открывает дверь шире и щурится, глядя на экран. Маленькая девочка с растрепанными черными кудряшками и в розовой пижамке с пинетками подходит ближе, обнимает женщину за ногу и сосет большой палец, с любопытством глядя на меня. Женщина качает головой.

— Не видела. Она пропала?

Я киваю, и она сочувственно хмурится.

— Мне жаль, хотела бы я помочь.

— Там была квартира, которую сдавали, — говорит Сара, прежде чем женщина успевает захлопнуть дверь. — Это была она? — Она указывает на скудно обставленное пространство, видневшееся сквозь щель. Простой серый диван. На ковре, который знавал лучшие времена, разбросаны пластиковые игрушки.

— Переехали только вчера, — говорит женщина. Маленькая девочка протягивает пухлые ручонки, и женщина поднимает ее. Целует в лоб. — Надеюсь, вы найдете свою подругу.

Через дорогу открывается дверь противоположной квартиры. Мужчина примерно моего возраста в утепленных шортах, шлеме и рюкзаке выкатывает шоссейный велосипед на лестничную площадку. Мы представляемся и показываем ему фотографию Джой.

— Извини, приятель. — Он поднимает велосипед над головой. — Хотел бы помочь.

Мы спускаемся за ним. Когда он уезжает, мы пытаемся постучать в квартиры на первом этаже, но всё не то. Теперь я знаю, что ошибался, и я не удивлен, когда никто не открывает.

Опустившись на одну из открытых лестниц, я провожу рукой по лицу, злясь на себя за то, что позволил себе надеяться. Конечно, Джой здесь нет. Я ужасный друг. Если она действительно оставляла подсказки, я явно не смог их разгадать.

Сара садится рядом со мной.

— Что происходит у тебя в голове?

— Я правда думал, что она пыталась мне что-то сказать.

— Может быть, и пыталась. Но, Бенни, я думаю, нам нужно поговорить о том, почему. Почему именно так?

Это тот же вопрос, который я задавал себе.

— Я уверен, что должна быть веская причина. Я постоянно прокручиваю это в голове. Все, что она сказала той ночью, — что ей нужно сказать мне кое-что важное и что ей нужен перерыв в подкасте. Возможно, она планировала рассказать мне о разводе, но что, если она пыталась сказать мне что-то другое? Мы не знаем, когда разбилось окно. Что, если какой-то незнакомец уже был в доме, когда я пришел? Что, если я мог бы помочь и даже не знал об этом, потому что моя голова была так далеко в собственной заднице?

— Не надо, — говорит Сара. — Не смей так с собой поступать. Я говорю о подсказках. Она попросила тебя прийти в определенное время. Запиской, засунутой в карман. А потом то сообщение о том, что нужно собрать кусочки для XYZ — зачем ей это делать?

— Потому что она боялась, что Ксандер что-то сделает, чтобы остановить ее.

— Верно. Но ты же не думаешь, что это было только ради защиты подкаста, правда?

Мимо проезжает старый дизельный BMW, из открытых окон доносится «Sweet Adeline» Эллиота Смита. Я опускаю взгляд на свои руки.

— Бенни, мы не говорили о том, почему Джой уходит от Ксандера. — Сара ерзает и прочищает горло. — Я знаю, последние несколько месяцев были бурными, но Джой казалась тебе нормальной… в остальном?

— Что ты имеешь в виду под «в остальном»?

— Она вела себя по-другому? Более напряженно или тревожно, чем обычно?

— Ну, да. Как ты сказала, было бурно.

— Она изолировала себя?

— Да. Но из-за сталкера.

— Ты всегда жалуешься на то, как Ксандер все контролирует. Он контролирует все деньги?

— У него нет полного контроля. У нас есть бухгалтеры и все такое. Но достаточно, чтобы было сложно его исключить. — Мое сердце неприятно колотится. — К чему ты клонишь?

— У Джой есть доступ к твоим финансам?

— Думаю, да. Я же говорил, что, по мнению Луны, миллион долларов мог перевести кто-то из них.

— Но перевод не прошел.

— Верно. Потому что Ксандер остановил его.

Она понимающе кивает, закусывая губу.

— О.

— Тебе не понравится мой следующий вопрос, но я должна его задать. — Она берет меня за руку. Сжимает. — Носила ли Джой в последнее время другую одежду? Шарфы? Водолазки? Длинные рукава, когда жарко?

Мой желудок падает так быстро, что мне кажется, будто меня сейчас стошнит.

— О боже.

— Черт. — Она обхватывает меня руками и прижимается щекой к моему плечу. — Мы ничего не знаем наверняка.

Мои глаза наполняются слезами. Я кладу голову поверх ее головы.

— Это нехорошо.

— Нет. Но что бы ни случилось, я здесь для нее, и я здесь для тебя, и мы сделаем все возможное, чтобы это исправить, хорошо?

— Спасибо, что приехала, — выдавливаю я.

— Ты правда думал, что я позволю тебе пройти через это одному?

Мы остаемся здесь, на той же лестнице, на которой мы с Джой сидели сотню раз, и смотрим, как жакаранды колышутся на ветру, пока на телефоне Сары не раздается уведомление. Она читает его и вздыхает.

— Поисковая группа начнет работу через тридцать минут.

Онлайн-посты не прекращались на протяжении всех праздников, с фотографиями меня в ресторанах, в продуктовых магазинах, на прогулках с Ксандером. Вы знаете это покалывающее чувство неловкости, когда за вами наблюдают? Я чувствовала его постоянно. Мой сталкер — к этому моменту я тоже приняла это слово — был одновременно нигде и везде. Мы документировали его действия, блокировали его и сообщали о нем, но он неизменно возвращался. Больше всего нас беспокоила его непоколебимая сосредоточенность на мне.