Чтение онлайн

— Луна здесь, — говорит Сара.

Я поднимаю взгляд и вижу свою бывшую жену, приближающуюся к нам в огромных солнцезащитных очках, темные кудри выбиваются из-под ее джинсовой бейсболки.

— Я не ожидала столько народу, — говорит она, прежде чем замечает присутствие Сары. — О боже, ты приехала.

Сара обнимает ее.

— Это, должно быть, так тяжело для тебя.

Луна словно всю жизнь ждала этих слов, потому что все ее тело погружается в объятия.

— Боже, как приятно тебя видеть. Когда ты приехала? Я что-нибудь пропустила?

По дороге я несколько раз пытался дозвониться до Келлер по прямому номеру, надеясь поделиться нашими догадками о Ксандере и спросить, не поступала ли кому-нибудь еще подобная информация. Она не брала трубку, так что пока мы с Сарой решили оставить нашу теорию при себе. Я слушаю ответ Сары вполуха, потому что каждая вторая моя мысль возвращается к защищенному паролем файлу Джой. «Собрать воедино». Что ты пытаешься мне сказать, Джой? Что я упускаю?

Осматривая парковку, я вижу художницу с растянутыми мочками ушей размером с полдоллара, и мужчину, который выгуливает свою австралийскую овчарку без поводка. Акушерку из желтого дома в стиле ремесленников. И Теда. Папарацци Теда с камерой, свисающей с шеи. Я уже собираюсь указать на него Саре, когда замечаю судью Карлотту и Эмиля в нескольких футах слева. Карлотта снова в темно-синей шелковой накидке, её волосы туго стянуты в тонкий платок. Мы обмениваемся торжественным кивком.

— Как хорошо ты их знаешь? — спрашивает Луна.

— Не очень. Болтаем время от времени, но обычно об овощах.

— Эмиль кажется настойчивым.

— Он как ходячая реклама сывороточного протеина.

Она кивает.

— Ты знал, что он был каскадером Дэниела Крейга?

— Бонда? Джеймса Бонда? — Я произношу эти слова без тени юмора, но Луна все равно тихо посмеивается.

— По крайней мере, он так говорит.

Я снова смотрю на Эмиля сквозь толпу. Он, наверное, лет на десять старше мистера Крейга, но я это вижу. Тонкие губы, широкое лицо, нос картошкой.

— Когда он сказал тебе это?

— Прошлой ночью, у забора. — Она пожимает плечами.

Как это было только прошлой ночью? Мое тело обмякает от новой волны усталости, когда я вспоминаю, как мы все стояли там, мрачно обмениваясь информацией в темноте.

— Подходите ближе. Ближе, — женщина, которая ранее представилась как Тереза, кричит в мегафон. — Заходите, никто не укусит.

Мэллори и Куинн подходят к нам как раз в тот момент, когда Тереза объясняет, чего ожидать. Группы. Лидеры. Карты. Ленты. Это собрание для моей пропавшей лучшей подруги, организованное незнакомцами, которые любят ее. Это странное чувство — быть любимым незнакомцами, и еще более странно в этом контексте. Я узнаю больше лиц: пожилой мужчина, который сидит на шезлонге на своей подъездной дорожке в надежде поболтать с прохожими; пара с другой улицы с впечатляющей коллекцией ветряных колокольчиков; инструктор по йоге, который ведет занятия в местном общественном центре.

— Бенни? — говорит Тереза.

Я вижу, что она ожидает от меня чего-то. Внезапно чувствуя неловкость, я пытаюсь порыться в той смутной части моего мозга, которая, возможно, слышала, что она сказала, прежде чем передать метафорический микрофон, но ничего не приходит на ум. Это похоже на живое выступление, вся энергия пульсирует в мою сторону, только все пошло наперекосяк. Половина развлечения отсутствует.

— Простите?

— Хотите что-нибудь добавить?

Я не готов к этому, но знаю, что у меня нет выбора.

— Да. Да, хочу. — Я делаю глубокий вдох и благодарю всех за то, что пришли, за то, что жертвуют своим временем и энергией. Я вкладываю смысл в эти слова и делаю все возможное, чтобы это прояснить, но это импровизация, которую я никогда не хотел и не ожидал исполнять.

Я заканчиваю как раз в тот момент, когда звенит школьный звонок на перемену, и мы разделяемся на группы по десять человек. Мы с Сарой оказываемся с Мэллори и Куинн, а Луна присоединяется к Эмилю и Карлотте.

Тереза подходит с картой.

— Вы возьмете этот участок, — говорит она, указывая на него. Карта разделена на сетки, и нам достался крутой склон на южной стороне Маунт-Вашингтона. Она протягивает мне рулон яркой ленты и свисток.

— Там есть вода, если хотите взять бутылку перед уходом. — Она касается моей руки. Я ожидаю, что она выразит соболезнования, когда она говорит: — И я уверена, что мне не нужно напоминать вам остерегаться змей.

Я оглядываюсь и вижу, что все остальные проявили предусмотрительность и надели штаны.

Защищая глаза от солнца, мы вдесятером мрачно представляемся по кругу. Я тут же забываю имена всех, кроме Мэллори, которая берет на себя роль лидера и выводит нас со стоянки. Остальные группы расходятся в разные стороны, а я остаюсь с Куинн и Сарой, которые до сегодняшнего дня не были знакомы и быстро находят общий язык.

— Бенни говорит, у тебя пекарня с капкейками в стиле пятидесятых? — спрашивает моя сестра, любезно используя светскую беседу, чтобы отвлечь нас от нашего мрачного задания. — Что вдохновило тебя на эту идею?

— Во-первых, капкейки — это счастье в упаковке. А я уже была в стиле рокабилли, так что… — Куинн проводит рукой по лицу, показывая помаду, платок и ярко-красные туфли на низком каблуке. Как и я, она не прикрыла лодыжки, и я думаю, что она пожалеет о туфлях через пару минут. — Подумала, почему бы не воспользоваться благами двадцать первого века. Лучшее из двух миров. Я могу наслаждаться модой, а нам с Мэллори не нужно притворяться двумя старыми девами, живущими в одном доме из-за финансовых трудностей.

— Как вы встретились?

Я знаю эту историю — случайная встреча в BART четыре года назад. Сломавшийся поезд, долгий разговор, обмен номерами телефонов. Сара заинтересованно кивает.

— И как у Мэллори дела? — спрашивает моя сестра у Куинн. — Как она справляется со всем этим?

Куинн смотрит вперед, туда, где Мэллори сворачивает на восток с главной улицы.

— Не очень хорошо.

Сара смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и вдруг я все понимаю. Она не отвлекает нас светской беседой, а налаживает контакт. Мэллори и Куинн, предоставленные самим себе, держались особняком. Однако в умелых руках Сары мы, возможно, получим реальные ответы.

— Она разговаривала со своими родителями? — спрашиваю я. В прошлый раз, когда я проверял, она не могла до них дозвониться.

— С отцом — да. С матерью — нет. Она сейчас в бегах. Может, в африканском сафари, откуда нам знать.

— Полагаю, мама не поддерживает связь, — говорит Сара.

— Никто из них не поддерживает. Нарциссические придурки, оба.

— Очень жаль, — говорит Сара. — Но Мэллори и Ксандер очень близки, правда?

Куинн вздыхает.

— Ну, как я уже сказала, их родителей никогда не было рядом, так что они были только друг с другом.