Чтение онлайн

Не дожидаясь, пока девушка договорит, я по-тихому решил свалить, чтобы уже наверняка остаться незамеченным. Дойдя до машины, я тут же сел за руль и стал ждать, когда Элинина машина проедет мимо. Назад девушка повернуть не могла. На этой части дороги было односторонне движение, так что я точно знал, что не упущу ее. Ждать пришлось недолго. Минут через десять мимо меня проехала серебряная ауди и я, нажав на газ, отправился следом.

На этот раз мы проехали почти полгорода, прежде чем Элина наконец-то припарковала свою машину на стоянке одной из многоэтажек, которые росли в этом квартале, как грибы. Я остановился поодаль от нее и стал ждать дальнейших действий девушки. Тихоня вышла из машины и быстрым шагом направилась к подъезду. Я не мог пойти за ней, рисковал попасться. Слишком открытой была местность, поэтому решил дождаться возвращения девушки в машине.

Пока Элины не было, я огляделся вокруг. Район выглядел бедно. Убогие пятиэтажки были обшарпаны и разрисованы граффити, отчего квартал был похож на мозаичную картинку. Безлюдные улицы, пустые скамейки и голые дворы будто бы кричали о затаившейся опасности, о страхе, в котором жили здешние люди и о повышенной преступности этого злосчастного места. Сидя в машине, я все больше недоумевал, что здесь забыла Элина, какой черт занес ее в эту часть города, ведь, насколько мне было известно, прежде она жила далеко не здесь.

За этими мыслями я не заметил, как пролетело время. Прошло уже минут тридцать, когда дверь подъезда снова распахнулась и из нее вышли Элина и… И какое-то чмо в рваных джинсах. Я напрягся. Они явно были знакомы. Он шел за ней по пятам и, я отчетливо видел, как его похотливый взгляд был прикован к плавно виляющему заду девушки. Я до боли в костях сжал кулаки, борясь с самим собой. Хотелось немедля выскочить из машины и размазать этого гандона по стенке, а ее придушить голыми руками. Сука. Вот тебе и доказательства супружеской измены. Знал же, что так оно и будет, тогда почему так противно и тошно на душе? Было не приятно осознавать, что где-то внутри теплилась надежда на то, что я могу ошибаться насчет этой вертихвостки, что, может быть, она действительна достойна быть членом нашей семьи, и мы еще сможем найти общий язык. Галимый придурок. Чуть было не повелся на невинные глазки обиженного ребенка. Как же я ее ненавидел. Особенно в эту чертову минуту.

Не дожидаясь, что будет дальше, я ударил со всей дури по газам и со скоростью света ринулся с места, оставляя позади себя сгустки дорожной пыли. Не мог больше смотреть на это блядство. Еще б чуть-чуть и я не сдержался. Вышел с машины и свернул обоим шеи. Особенно ей. Руки чесались неимоверно. Тело трясло. Мысли путались. Мне нужна была разрядка. И я, ни о чем не думая, крутанул руль так, что машина в три секунды развернулась на сто восемьдесят градусов прямо посреди дороги и рванула к Риткиному дому.

Глава 7

Элина

День, как не задался с самого утра, так и прошел в тревогах и заботах. Марина Андреевна, приготовившая ужин с единственной надеждой задержать дома Дмитрия, ушла спать расстроенная и разбитая. Парень так и не появился. А все телефонные звонки остались без ответа. Мне было жаль женщину. Столько печали было в ее глубоких карих глазах, столько боли. А еще больше угнетало то, что всему виной была я. Вернее мое присутствие. Ведь Дима именно из-за этого не вернулся домой. Вечер, прошедший насмарку, вымотал окончательно.

— Мама совсем расстроилась, мне даже как-то не по себе. Может стоить сходить к ней, проведать? — Я присела рядом с Павлом на диван и, положив голову к нему на плечо, тихо выдохнула. — Как считаешь?

— Думаю, не стоит. Ей нужно побыть одной. Она должна понять, что Дима вырос и ему, как всем парням его возраста, нужна свобода. Пока она с этим не смирится, мы ничего сделать не сможем. — Павел приобнял меня за плечи и, прислонившись щекой к макушке, продолжил. — Ты мне лучше вот, что скажи. Ты к матери ездила? Как она там? Вы поговорили?

Больная тема. Как не хотелось об этом говорить, я знала, что молчанием делу не поможешь. Настало время решить проблему, которая на протяжении всей моей осознанной жизни преследовала меня по пятам, не давая спокойно жить, отнимая материнскую любовь и заботу, заставляя краснеть каждый раз, когда кто-то рассказывал, что видел пьяную мать, валяющуюся на какой-нибудь лавочке в обнимку с пустой бутылкой. Да, как не стыдно это признавать, но я все время ее стыдилась. Особенно остро это проявилось после папиного ухода. Когда мое одиночество увеличилось вдвое. Именно в этот период жизни, убегая от душевной пустоты, я превратилась в снежную королеву. Замкнулась в себе. Закаменела от боли, пожирающей все мое нутро. Стала нелюдимой. Начала плохо учиться. И, если бы не поддержка тети Иры, папиной родной сестры, которая, разрываясь между семьей и мной, помогала мне, вытягивая на свет, я бы пропала, как мать. Спилась. Или, что еще хуже, наложила на себя руки. Но тетя Ира, как чувствовала, всегда оказывалась рядом в самые безнадежные минуты жизни. Пусть она не проявляла нежности, не обнимала, не целовала, как самая настоящая мать, но именно благодаря ее помощи, я закончила школу, не сломалась, и все-таки осталась человеком… Поэтому именно к ней я была привязана, как к родной матери. Именно она стала самым близким мне человеком после папы. И эта связь была ощутима.

Сегодня, когда узнала, что тетя попала в больницу, я сорвала все планы и вместо того, чтобы отправиться к матери и поговорить о лечение, поехала к Антону. Антон был сыном тети, моим двоюродным братом. Он позвонил мне и попросил встретиться, сказав, что мать забрала скорая с сердечным приступом. Я, не смотря на наши натянутые отношения, не смогла отказать во встрече. И, бросив все дела, поспешила к ним домой. Разговор не заладился с самого начала. Парень в своей нахальной манере стал не просто просить, а требовать, чтобы я как можно скорее достала денег. Сказал, что нужна операция, иначе мать долго не протянет. Стал давить на совесть, говорить, что, если бы не его семья, неизвестно, кем бы я сейчас была и была ли вообще. Его напор и давление отталкивали. Вызывали во мне внутренний протест. И в итоге мы повздорили. Я, ничего не обещая, просто развернулась и решила уйти, намереваясь отправиться прямиком в больницу, но Антон не унимался. Он шел следом, продолжая настаивать на своем.

— Элька, не будь дурой. Тебе стоит пальцем щелкнуть и этот старый хрыч выложит перед тобой дорожку из пятитысячных. Все, что нужно, просто попросить. Или тебе западло родственникам помочь?

Я всей спиной чувствовала его буровящий взгляд. Знала, как ненавидит за то, что поднялась так высоко, и ему не достать. Между нами никогда не было родственных отношений, а с возрастом они становились все напряжённее. Парень ревновал мать ко мне. И вырос еще тем отморозком. Я не сомневалась, что это его выходки довели тетю Иру до инфаркта.

— Тоха, отстань. Просто оставь меня в покое. Все вопросы, касающиеся операции, я решу с тетей. Спасибо, что позвонил. Большего от тебя не требуется.

И только я хотела сесть в машину, как его холодные пальцы сомкнулись на локте и развернули лицом к себе. А потом резко дернули. Перед глазами проплыла утренняя ссора. Испепеляющий океанический взгляд и леденящий душу голос: «Чертова истеричка»… Колени задрожали, но я, собрав всю волю в кулак, собралась и зло сверкнула глазами.

— Ты, что возомнила из себя, сука? Думаешь, все можно? Да, если бы не мы, была бы сейчас шлюхой подзаборной, готовой продаться за бутылку паленки. Так что будь проще, стерва. А то, смотри, как пёрышки распушила. Ты же знаешь, я могу постараться и испортить твою райскую жизнь. Омрачить твое никчемное существование.

Мне был противен его запах. Не говоря уже о прикосновение к моей руке. Я не боялась его угроз. Знала, они пусты. Поэтому, не растерявшись, выдернула локоть и, пригвоздив указательный палец к его груди, на одном дыхании выпалила:

— Не смей меня трогать, это раз. А два, я уже сказала, что буду говорить с тетей, а не с тобой.

И, недолго думая, прыгнула за руль и дала по газам. Через открытое окно, до меня донося отборный мат:

— Ну, и катись к чертовой матери, стерва. И без тебя разберусь.