Чтение онлайн

Хотя он всегда молчал, но не в такой же момент!

Она попробовала набрать Игоря, но и тут ее ждало полное фиаско. Неужели они все же решились сунуться в Изнанку?.. Или они тоже в Башне?

Марьяна сжала зубы, и попыталась набрать «Золотой котел», а потом всех подруг, чей номер у нее еще имелся. И тут тишина…

— Как?.. Как вы посмели?!

Ни один из ее друзей, врагов или просто знакомых не отвечал. Все ее бросили. Она одна в этом чертовом дворце.

Даже Пух куда-то подевался!

Разозлившись, королева вышла из своих покоев. В коридоре было пусто. Отчего-то даже гвардейцы пропали.

— Эй! Есть кто! Почему караул сняли?!

Ответом было эхо.

Вжав голову в плечи, королева походила по комнатам, но везде не было ни слуг, ни охраны, ни Пуха.

— Куда все подевались?..

Как назло за окном было уже темно. Там даже фонари не горели — за стеклами на нее глядела сплошная тьма.

Дрожа, Марьяна прошла несколько комнат, но и там не было ни души. Ее начала подчинять паника, и Марьяна, не найдя во дворце ни единой живой души, кинулась обратно в спальню.

Ее все бросили! Бросили!

Оказавшись у зеркала, Марьяна, сама не ведая, что творит, потянулась к покрывалу. Казалось, там ее ждут. Там еще оставался кто-то, кто не бросил ее.

— Убери руку, дура… — прошептала королева у нее в голове, но девочка продолжала тянуться. — Убери, ведь там может быть и…

Рука сдернула покрывало, и оно упало на пол. Увидев свое отражение, Марьяна попятилась.

Она едва узнавала себя. За эти месяцы молодая королева сильно исхудала, словно ее держали на сухом пайке в подземелье. Лицо стало совсем безжизненным, и только глаза блестели как у…

У бабушки. Ага, вот на кого ты похожа, золотце.

Хихикнув, Марьяна хотела было вернуть покрывало на место, но вдруг отражение начало меняться. Ее спальня будто расплывалась, как краска под растворителем.

Не успела она оглянуться, как оказалась в широком почти неоглядном зале с потолками, пропавшими высоко наверху. Весь пол был усеян горами золотых монет, из окон открывался ужасающий вид на пустыню, а у стены возвышался трон.

И на нем сидела бабушка, молодая и очень красивая. Ее с головы до ног опутало золотыми цепочками, пальцы сверкали от колец, а на голове лежала корона.

При виде Марьяны она стала бледной как призрак.

— Бабу…

— Нет! — рявкнула бабушка, подавшись вперед. — Прочь! Прочь, идиотка, пока Он не…

Но было поздно. Нечто длинное и твердое уже коснулось ноги Марьяны. Она поглядела вниз и увидела длинный хвост, оплетающий ей ноги. Рядом из груды золотых монет на нее глядел вертикальный зрачок. Она хотела закричать, но золото брызнуло ей прямо в лицо. Из него вылезла чешуйчатая лапа.

— Иди ко мне! Иди к папочке!

Не успела Марьяна закричать, как когти вцепились в нее, а затем потащили в груду золотых. Бабушка же пыталась слезть с трона, чтобы помочь ей, но золотые цепи крепко держали ее.

— Нет! Возьми меня! Только не ее! Меня! Возьми меня!

Но Он не слушал — сжимал когти все сильнее.

Наконец монеты сошлись у Марьяны над головой, и в темноте она увидела два горящие алым глаза. А еще пасть, полную острых зубов.

Проснулась она от собственного крика. Открыв глаза, увидела клыки, а еще розовый шершавый язык. К счастью, это не был Дракон, а всего лишь Пух. Скуля, щенок вылизывал ей щеку.

— Что?! Где… Мамочки…

Зарывшись в подушки, Марьяна еще долго пыталась побороть дрожь, но так стало только хуже — стоило закрыть глаза, как вновь появлялся Он. В ушах стоял крик бабушки, прикованной к золотому трону.

— Бабушка, прости… — прошептала Марьяна, размазывая слезы. — Прости меня…

Рядом пищал Пух, однако в пугающей тишине спальни слышался еще один звук — со стороны зеркала. Туда кто-то будто бы скребся. И кажется, изнутри.

Увидев, как сквозь плотное покрывало показались очертания ладони, Марьяна подумала, будто все еще спит. Но с каждой секундой становилось все очевиднее — кто-то мягко, но настойчиво пытается пролезть к ней с той стороны.

Осыпавшись мурашками, Марьяна нащупала меч-иглу, которую держала под кроватью, а затем, накинув на себя одеяло, побрела к злополучному зеркалу.

Материю упрямо пытались сдернуть, но все попытки уходили в никуда. Скрип становился все быстрее, все громче, ушей касались просьбы убрать покрывало. Затем посыпались угрозы, упреки и грубая ругань. Голос был знакомым. Слишком знакомым.

Слушая то, какая она глупая, беспутная и никчемная, Марьяна кралась к зеркалу с мечом в руке. Пух тявкал ей вслед, но у щенка не было ни единого шанса остановить ее.

В ней закипал Гнев.

— Прости, бабушка… — шептала она, сжав меч в обеих руках. — Прости. Но я больше не хочу быть Принцессой для твоего монстра…

Подойдя вплотную, она расслышала:

— … пусти, дура! Убери тряпку, чтоб тебя! Ох, выпорю я тебя, ничтожная! Если ты сей же час не…

Марьяна закричала и подняла меч.

От удара материю разорвало надвое, а затем она начала набухать от крови. Прижав ладони ко рту, Марьяна разглядела в отражении испуганные лица: и свое, и чужое, окровавленное, но лишь на миг.

Зеркало раскололось, посыпавшись к ее ногам градом осколков. Грохот поднялся такой, что Марьяна зажала себе уши. Меч тоже полетел на пол.

Двери позади тут же распахнулись, в комнату вбежала стража.

— Марьяна Васильевна, что…

— Вон! ВОН! Во-о-о-он!

Всех как ветром сдуло, а Марьяна еще долго сидела на коленях и рассматривала стекляшки. В них она видела одну себя, а еще Пуха, который лизал ей пальцы.

— Прости, бабушка, — прошептала Марьяна. — Но твое время прошло.

Вытерев слезы, она поднялась.

Дойти до окна, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха, было непросто — из нее словно выдавили все силы — а открыть форточку оказалось еще сложнее. Наконец, она справилась, и в лицо ей ударило утренней свежестью. Было солнечно, в саду пели птицы.

За деревьями виднелся залив. Там, вдалеке, Марьяна к своему удивлению увидела парус, и не один. Не два, и даже не три…

В спальне зазвонил телефон, и, кажется, это был кто-то знакомый, но королева была не в силах оторвать взгляда от кораблей.

Это были незнакомые корабли, их было очень много. К ним двигался целый флот.

В Башне.

Граф не вернулся ни спустя пять минут, ни через десять, ни через полчаса. Он как в воду канул, и ни шагов, ни голосов с лестницы. Башня вновь погрузилась в сон.