Это кто переродился? Трилогия
Шрифт:
Глава 4
Почему ты такой злой?
– Мама, смотри паучок! Смотри!
– Не мешайся, родная. Мама собирает деньги тебе на институт!
Эту тварь, сидевшей над головами «зрителей», видели только я да дети, которые смотрели наверх во все глаза. Жвалы паучихи щелкали, а из пасти одна за другой капали ниточки слюны. Одна из них упала на спину какой-то дамы, но та даже не дернулась – с горящими от жадности глазами пыталась дотянуться до монеты, попавшей под ногу какому-то толстяку.
– Мама, наверху! Спектакль продолжается!
– Хорошо, милая, иди не мешайся! Эй, это моя цепочка!
Однако кое-кто из детей так не считал: при одном взгляде на это чудище, то из одного конца толпы, то из другого слышался испуганный плач. И с каждой секундой он становился только громче.
– Мама… мама! Мне страшно, пойдем!
Я же взбирался на сцену. С топором в руке. Золотой зов исходил у паучихи из брюха, и у меня был только один шанс добраться до нее.
– Мое! Мое! Все мое! – и отставив зад, тварь приготовилась кинуться в толпу. – ВОРЫ!
Раздался крик, а затем огромное черное тело с восемью лапами распростерлось в воздухе. Дети истошно закричали и закрыли головы руками.
– Мама-а-а-а!
– МОЕ-Е-Е-Е!
Топор, закрутившись, сбил тварь на подлете. А затем прилетел и мой кулак – и прямо в красный глаз. Исторгнув визг, паучиха полетела прямо в шатер со сладким сиропом. За грохотом последовал визг, а следом и гигантское облако пара.
– Как больно! Как больно!
Там я ее и нашел, всю ошпаренную и стонущую. Единственный целый глаз смотрел на меня с животной ненавистью.
– Человек… – прошипела она, поднимаясь на ноги. – Ты совершил самую страшную оши…
Но столкнувшись со мной взглядом, паучиха вздрогнула.
– Кто ты?..
– Не человек, – улыбнулся я, сжав кулаки с золотыми кастетами. – И все твое золото принадлежит МНЕ.
Паучиха подобралась. Передние лапы сжали ее брюшко, внутри которого послышался тот самый звон.
– Мое… Все мое…
Задние лапы заскрежетали по земле. Глаз блеснул.
– Мое! Мое! Золото только мое! – и взвизгнув, тварь кинулась на меня.
На карнавале.
Больше монет не попадалось, и даже самые отчаянные начали приходить в себя. Остальные же смотрели в одну точку – в сторону разрушенного шатра, откуда доносились звуки схватки и страшные крики.
– Мне не показалось?.. – спросила девушка, прижимая к себе своего карапуза. – Это был гигантский портальный паук?
– Мама, а тебе нравится представление?
– Мне кажется, это не представление…
– Эй, дед, – и некоторые обернулись к чародею, который выглядывал из-за кулис на сцене. – А ты не переборщил со своими иллюзиями?
Из шатра послышался такой неистовый стон, что все голоса разом смолкли. Вдруг наружу выкатилось нечто черное, и люди с визгом хлынули прочь. Это была голова – той самой паучихи, которая чуть было не прыгнула в толпу.
За ней вышел молодой человек. В руках он сжимал окровавленный топор, а еще мешок, в котором блестело золото. Поставив ногу на отрубленную голову паучихи, парень обвел собравшихся пристальным взглядом.
– Так… – сказал он, взвалив топор на плечо. – Короче, жили они долго и счастливо, и на том сказочке конец… Всем спасибо за внимание! А теперь, прошу, потрудитесь сдать реквизит.
И подняв над головой мешок, он встряхнул им.
– Все кидайте сюда. А иначе ровно в полночь все ваши «золотые» превратятся в кучки угля. Или во что-нибудь похуже…
Когда последняя монетка упала в мой мешок, я с улыбкой затянул веревку и взвалил его на плечо. Мешок оказался тяжелым. Очень.
– Идите ко мне, мои золотистые, – с любовью проговорил я, поглаживая мешок, из которого доносился радостный звон. – Так, кто еще не сдал реквизит? Ты!
И я ткнул пальцем в какого-то толстяка, который старался смотреть в другую сторону. От него попахивало целым десятком монет.
– Я знаю, что ты прячешь у себя золо… в смысле реквизит!
– Ничего у меня нет! – попытался он отбрехаться, но на выручку мне пришла его подружка.
– Как это нет, Степа? Я видела, как ты набивал полные карманы! Ты чего, собрался нести домой эту гадость?!
– Молчи, дура!
Но женщина прыгнула на него как коршун. На пол посыпались золотые – мое сердце аж подскочило от этой душещипательной сцены.
– Забирайте свой дрянной реквизит! Нам он не нужен! Хватит мне бочки с бензином на балконе!
– С удовольствием, – улыбнулся я, поднимая монеты. – Так, кто еще не сдал реквизит?
И я вытащил часы.
– Быстрее, у вас есть еще пятнадцать минут! В полночь в ваших карманах появится нечто совсем неприятное!
Немного поворчав, остальные тоже принялись складывать мне в мешок свое золото. Вся жадность куда-то мигом испарилась, сменившись брезгливостью.
– Ваня, ты что делаешь?! Немедленно выплюнь эту каку!
– Ну мама!
Последним я подошел к чародею. У него в карманах «потерялось» целая дюжина монет.
– А ну сдавай реквизит!
– Какой реквизит? Как ты мог испортить представление?!
Хмм… Кстати, о представлении. Не успел этот убогий фокусник что-то пикнуть о возмещении ущерба, как я схватил его за шиворот.
– Ты что-то там говорил про Королеву Дарью, да?.. – улыбнулся я, заглянув ему прямо в глаза. – Кажется, что-то по поводу смерти короля Олафа?
И тут он совсем поплыл. Когда дело касалось безвольных клоунов, мой Взгляд действовал безотказно. Вдобавок со стороны одной из улиц показались фуражки городской стражи. Увидев «кавалерию», народ торопливо начал расходиться.
Я же сжал чародея покрепче.
– Намекаешь, что Дарья его отравила, да?
– Нет… Я…
– Что-что? Говоришь, она отравительница? Убийца собственного мужа?
Секундой позже золото буквально само посыпалось мне в мешок.
– Вот, вот, держи! Только…