Это кто переродился? Трилогия
Шрифт:
Зорин повернулся к ней.
– Что мне придется?!
Вздохнув, она продолжила:
– … Посидеть в очереди. С вашими ранами вас примут только в порядке…
– Это безобразие! Я член рода Зориных и требую к себе соответствующего отношения! Мне срочно нужен врач, и он должен сам спуститься ко мне! – и Зорин указал пальцем себе под ноги. – У меня нет времени ходить по кабинетам! Ты!
Он указал на меня.
– Ступай к травматологу и приведи его сюда, живо!
Но я только пожал плечами, а затем упал в кресло. На Позорина же постарался посмотреть настолько презрительно, насколько это было возможно. Взгляд, нет, не стал спешить – к чему?
Увидев, как «простолюдин» вальяжно уселся перед ним в мягкое кресло, у Зорина буквально пар повалил из ушей.
– Ах ты, мразь! Сидеть? Пердо мной?! Я тебе дал приказ! Или ты оглох? Или бинты мешают? Так мы сейчас это поправим!
И он выхватил со стола в регистратуре ножницы. Увидев его с «оружием», люди с визгом брызнули в разные стороны.
– Сейчас я помогу тебе, – и хохотнув, Зорин принялся разрезать мне бинты. – Посмотрим, какой ты красавец!
Несколько движений и бинты начали расходиться.
– Ваша милость, остановитесь! – крикнула женщина из регистратуры. – Сейчас я приведу врача, а вы…
– Пусть идет, а пока мы посмотрим, какая рожа у этого… – еще одно движение, и мое лицо было полностью свободно. – Этого…
Раздался звон – несколько монет, выпав из бинтов, покатились к ногам Зорина. Я помог ему: сорвал последнюю тряпочку и вздохнул. А так дышалось куда легче.
В зеркале гардеробной отразилась дрожащая фигура Зорина, а рядом и мое лицо. Еще немного опухшее, но уже совсем не такое страшное, как в лавке. Узнать меня можно было без труда.
Вот и Зорин узнал. Судя по его морде, он страшно пожалел о том, что трогал ножницы.
– Обу… Обу… Обу…
– Привет, Позорин, – сказал я. – Что, не любишь стоять в очереди?
– Нет, я… Просто…
Звякнув, ножницы выпали у него из пальцев. Я же кивнул на монеты у него под ногами.
– Подними мое золото, будь другом.
Покраснев до кончиков ушей, Зорин принялся собирать монеты. Вдруг снова появился шмель – и радостно жужжа, кинулся к моему недругу.
– Ты… Брысь! Уйди! – стонал тот, пытаясь поднять очередную монету с пола. – Пожалуйста…
Окружающие удивленно посматривали на эту сцену – сначала на этого гордого аристократа, не желающего знать ничего, что «задевает его честь», а потом на меня, который одним взглядом заставил его трепетать. На шмеля тоже посматривали – особенно на то, как он елозит у него по темечку.
– Вон, вон еще одна, – говорил я, пока Зорин ползал вокруг огромного фикуса. – За кресло закатилась.
– Где… Не вижу… Ай! Он меня ужалил!
И весело жужжа, шмель устремился обратно опылять цветок. По щекам Зорина катились слезы, а среди стоящих в очереди начали раздаваться первые смешки.
Я же поманил Зорина пальцем, и он смирно мне в руку все золото.
– Ты уже идешь к травматологу, – спросил я, – или тебе помочь?
– Нет, я сам… – и вжав голову в плечи, он устремился прочь. Правда, не в коридор, где располагались кабинету, а в туалет.
Сложив золото в карман, я облегченно вздохнул и коснулся своего лица. Возможно, к врачу мне и не нужно. А вот Марьяне…
Кстати, где она? Что-то ее долго нет.
В больничном туалете.
Закрывшись в кабинке, Марьяна придирчиво рассматривала свою руку. Кисть ужасно чесалась, и если на улице это еще получалось терпеть, то в больнице она словно с цепи сорвалась.
– Зараза… Что за дела? – проговорила Марьяна, распутывая перевязь. Только показалась кожа, как девушка охнула. Рука была вся в красных полосах вен, а вот от раны ни следа. – Интересно…
Она точно помнила, как ее схватила та лапища. А потом была жуткая боль, и там словно что-то хрустнуло. А теперь…
Вдруг кто-то влетел в туалет и приземлился в соседнюю кабинку.
– Обухов, чертово ничтожество! Какой позор! О… отомщу-у-у! Будет у меня землю жрать, сволочь!.. Где этот сраный «решала»?!
Марьяна насторожилась. Шипели отчего-то мужским голосом, и это в женском туалете? Кроме того, при чем тут Ваня?! Он-то каким боком оказался тут?
Впрочем, не удивительно…
Встав, Марьяна осторожно поставила ногу на унитаз и приподнялась над краем панели между кабинками. На соседнем месте сидел белобрысый парень и кому-то звонил.
– Давай-давай, отвечай уже, подлец! Сука, бери трубку! Але! Ты где?! Почему еще не занялся Обуховым!
Он замолчал – на той стороне «провода» послышался спокойный, немного насмешливый голос.
– Что значит «некуда спешить»?! Этот негодяй преследует меня всюду, куда бы я ни шел! Ты хочешь, чтобы меня убили, да? Он же терроризирует меня, ты…
– Эй ты! – и с другой стороны кабинки показалась голова девушки. – Ты чего это тут забыл?
Парень вскинул голову, и Марьяна быстро прыгнула обратно. Зорин, блин!
– В смысле?! Я тут вообще-то… А ты чего тут делаешь, шмара?
– Шмара?! Девочки, вы только посмотрите на это убожество! Приперся в женский туалет, и еще обзывается!
И тут в туалете захлопали двери.
– Сейчас посмотрим, кто тут шмара!
В дверь Зорина заколотили.
– Выйдите! – заверещал он. – А то я…
– Чего ты? Девочки, ломаем дверь!
Марьяна открыла дверь, а перед кабинкой Зорина стояло уже четверо рассерженных женщин. У парочки в руках были перцовые баллончики.
– Мало нам монстров с утра пораньше, так еще какой-то негодяй вламывается в наше личное пространство и оскорбляет нас! Вылезай, извращенец!
– Нет! Подите прочь, курицы!
Дверь открылась, и вой поднялся на весь туалет. Оглушительно запахло перцем, поэтому Марьяна поспешила убраться подальше. Рука все еще чесалась, ее нужно было побыстрее показать врачу.
К счастью, в холле очередь уже рассосалась. Ее странный перебинтованный спутник, сидя в кресле, снимал с себя бинты. Над его головой летал шмель.
Только подойдя, Марьяна разглядела его лицо и от удивления чуть было не растянулась на полу.
– Ваня?!
Подняв голову, он улыбнулся – лицо было еще опухшим, и эта улыбка была скорее жутковатой.