Это кто переродился? Трилогия
Шрифт:
Опустившись на корточки, я всмотрелся в ее бледное лицо. Нет, добивать Магистра у меня не было резона – иначе, вся эта «золотая эпопея» в Башне мигом закончится, да и раненных трогать как-то подло.
– Дай руку… Мне холодно…
Дрожа, она тянулась ко мне. Я же сжал золотой глаз. Теперь он был мой, однако…
– Не уходи, прошу…
Я ухмыльнулся и, погладив Кирову по щеке, прошептал:
– Ты мне еще пригодишься, дорогуша. И ты, и твоя замечательная организация. Выживи только. У нас с вами еще столько дел.
С этими словами я вложил ей в ладонь глаз. Мой глаз. Она тут же вцепилась в него изо всех сил. Ее лицо приняло умиротворенно выражение.
Ухмыльнувшись, я направился к палате, которую, очевидно, и защищала Магистр – там было тихо, однако где-то слегка что-то поскрипывало.
Уже на пороге я обернулся – к Кировой ползла ее очнувшаяся пантера. Еще в лифте ей неплохо досталось от Рэда, так что двигалось животное, еле-еле перебирая лапами. Из глотки рвалось жалобное мяуканье.
А еще неподалеку стояла ящерка. Та самая, которая похитила «золотой мячик». Не спуская взгляда с пантеры, ползущей к своей хозяйке, она сжимала в руках куклу.
Оставив их, я вошел в палату и оказался в просторном помещении с полностью занавешенными окнами. Тут был целый ряд коек за полупрозрачными ширмами. На первой из них лежало тело, с головой закрытое простыней.
При виде нее мое сердце сжалось. Медленно опустившись рядом, я положил руку на ее грудь – а там не было и намека на сердцебиение. Только пустота, холод и тишина.
Дыхания тоже не было.
Сорвав простыню, я увидел стеклянные глаза. В прямом смысле: на койке лежал манекен.
– Хитро… – хмыкнул я. Очевидно, Магистр хотела задержать убийцу этим трюком. Выиграть какие-то несколько секунд.
Сзади скрипнула половица.
Развернувшись, я опоздал на какое-то мгновение. Его хватило, чтобы вогнать мне шприц в руку по самое основание иглы.
– Сдохни! – зашипела очередная гадина, пытаясь выцарапать мне глаза. – Как сдохла та старуха!
Зарычав, я вцепился ей в горло. Она принялась царапаться, но один рывок, и она уже заболтала ногами в воздухе.
– Старуху?! – сощурился я. – Какую еще?..
Но эта тварь только захрипела.
– Где?!
Ответа мне и не требовалось. Швырнув ее прочь, я кинулся к соседней койке. Там тоже лежал манекен. И в следующей тоже…
– Поздно, герой! Твоя тупая Королева уже!..
Я оглянулся. Мой Взгляд буквально припечатал эту тварь к полу. Она задрожала…
– Ты?.. Кто ты?
Мои глаза вспыхнули, а затем я поднял руку. В центре ладони образовался сверкающий шар Древнего огня. Он вращался все сильнее.
– Пове… ПОВЕЛИТЕЛЬ?! Нет, прошу, я…
– Беги, – сказал я одними губами, и ящерица, подскочив сорвалась к выходу.
Шар соскочил с ладони в тот момент, когда она пересекла порог. Дальше раздался ужасающий крик, и я вернулся к поискам. Горят они всегда одинаково.
Только сделав шаг к последней койке, я покачнулся. Перед глазами стало мутно – а еще ноги… Они как будто наливались свинцом. Похоже, тот «укольчик» начал действовать.
– Терпимо…
На последней койке лежало тело, полностью обмотанное бинтами – и только лицо было открыто взгляду. Дарью узнать было нелегко, но свою Королеву я узнаю из тысячи.
Ее глаза смотрели в потолок.
Сзади затихал крик, в остальном в палате было тихо. Где-то еще грохотала схватка, слышались выстрелы, но мне было плевать – я шагал к своей Королеве. Перед глазами было мутно, конечности едва слушались, но я держался.
Теперь все было неважно. Только бы дойти…
Уже у кровати ноги не выдержали. Упав подле койки, я нащупал ее холодную кисть. И тут глаза Дарьи блеснули в полумраке – ее взгляд сфокусировался на мне.
Вздох, и в палате послышался слабый-слабый, почти неслышимый голос.
– Ты пришел… Мой чешуйчатый рыцарь.
На шестом этаже.
Вырвавшись из окружения, Марьяна вбежала в палату, а там кинулась к подоконнику, где виднелась пожарная лестница. Лифт был отрезан, обычная лестница тоже, поэтому единственным способом добраться до бабушки был путь по внешней стороне больницы.
Проблема была в одном – и только открыв окно, Марьяна сразу же осознала свою ошибку. И нет, не ветер, которые снаружи завывал на десяток голосов.
Блеск оптики с одной из соседних крыш.
Моргнув, Марьяна резко ушла в сторону. Выстрел прозвучал следом, а затем пуля взлохматила волосы у нее над плечом.
– Сука… – охнула она, припав к подоконнику. – Похоже, туда мне вход зака…
Но сзади раздались шаги. Марьяна обернулась, и ее прошиб холодный пот.
За ней стоял Григорий. Он был весь изранен, от его светящихся татуировок шел иссушающий жар, а из глаза торчал скальпель. Сзади же шипели озверевшие ящерицы.
– Сука… – сплюнул он кровью и, схватившись за скальпель, резко выдернул его. Марьяне аж поплохело. – ИДИ СЮДА!
– Мама!
И прокляв все на свете, она перелезла через подоконник. Пух на ее руках взвизгнул, но еще сильнее визжали пули – они буквально засвистели от радости.
– Блин! – и вцепившись в поручни, Марьяна скакнула на пожарную лестницу, что змейкой тянулась к самой крыше. – Только не смотри вниз…
Но как назло она посмотрела. И это отнюдь не улучшило ее настроения. Коленки задрожали еще пуще самой лестницы, по которой велся прицельный огонь.
Марьяна бежала вверх по ступенькам, искры блестели у самых глаз, а рикошеты звенели по пятам. Сзади рычали, ругались и кляли ее самым грязным образом – это был Григорий.
Окровавленный и очень злой. Он карабкался за ней.
– Стой, дура! Пригни голову!
Пригнуть?..
Зачем-то Марьяна послушалась, и из того места, где только что была ее голова, тотчас выбило сноп искр. Вскрикнув, она кинулась выше – всего-то один пролет, ей следовало пробежать какой-то жалкий пролет!
Выстрелы следовали каждую секунду – в одном темпе. Поймав его, Марьяна достигла уровня с окном седьмого этажа. Одно длинное мгновение она стояла в опасной позиции. Нужное окно близко: только руку протяни.