Это кто переродился? Трилогия
Шрифт:
– В школе у меня были угри… – и она покраснела.
– Угри? Они были ядовитые?
– Нет, на лице. Да блин, неважно! Пошли уж! Раз мне все равно от тебя не избавиться, Ваня, то так и быть – пойдем на учебу!
И мы направились искать спуск в метро. У турникетов возникла заминка.
– Нам же покупать билет на одного, или на двух?.. – задумалась Марьяна, имея в виду наши «нерушимые узы».
В вагоне поезда на нас пялился каждый второй. Стоило нам усесться на лавку, как вокруг загуляли шепотки:
– Во девка дает… Еще молодая, а парня уже на привязи держит.
– Может, это он ее? Поди гулящая. Вон смотри, какие глазки похотливые.
– Зачем это такому красавчику? Вона сколько вокруг юбок расхаживает, бери не хочу!
– А эта-то всегда близко. Только руку протяни!
– Умен, парень. Умен.
– А глазки у нее все же похотливые.
С каждым долетевшим до нас словом Марьяна краснела все больше. Я же махнул рукой – пусть шепчутся, если им завидно. Рэд с Пухом сидели у нас в ногах, и, устав разглядывать унылые лица пассажиров, я взял питомца на руки.
– Так ты умеешь говорить, или нет?
Рэд отрицательно покрутился.
– Нес, – сказал он хриплым голосом, и Марьяна вжалась в кресло.
– Он еще и говорит?!
– Нес!
Она недоуменно захлопала глазами. Я же был не впечатлен – подумаешь, говорящий мяч с зубами? Из порталов вон вылезает куча всякой дряни, и они тоже говорящие. Правда, несут обычно всякую чушь.
– Ты вообще собираешься приручаться, Рэд? Сколько мне еще тебя наглаживать?
– Нес.
– Что, «нет»?!
– Нес.
– Приручайся, я тебе говорю! – и, положив его на колени, я принялся энергично наглаживать ему бока. – Пока не приручишься, еды тебе не видать!
Рэд обиженно заскулил. Так мы и просидели несколько станций. Я пытался его приручить, а тот только фыркал и поглядывал на мороженое девочки, что сидела поодаль.
Однако та совсем не рвалась его есть, и оно таяло на глазах.
– Мама, почему дядя разговаривает с мячиком?
– Не смотри на него, это какой-то преступник!
Они вышли на следующей станции, а я принялся натирать Рэда только активней.
– Приручайся, кому говорят!
Но тот не давался. Еще через одну станцию я сдался.
– Может тебе купить мороженого? И ты…
Рэд же мигом «развернулся» у меня на коленях, поднял когтистые лапки кверху и открыл глаза. Они у него были черные с белыми черточками зрачков. Жутковатое зрелище.
– Нес-с-с… Оросеное!
Он облизнулся – длинным раздвоенным языком.
Мы с Марьяной долго смотрели на сие существо. У него были длинные уши, пушистый хвост, шерстка отливала кроваво-алым, как у…
– И кто ты? – сощурился я, пытаясь понять, что за «сюрприз» положили мне на Испытании.
– Полагаю, изначально предполагался лисенок, – сказала Марьяна. – Но подобные питомцы всегда «подстраиваются» под своего владельца, прежде чем приручиться…
– Нес!
– … Вот он и приручился, Ваня. Гордись. Этот Рэд – точно твоя уменьшенная копия!
Я повращал получившуюся зверушку, и сделал вывод, что это действительно было нечто среднее между ящерицей и лисенком. У него даже чешуя была – под шерстью.
– Нес!
– Ты другие-то слова знаешь?!
– Нес! Бомбоской! Оросеное! Солото!
Я улыбнулся. Последнее слово мне понравилось. Возможно, в нем и вправду есть что-то от меня.
– Ладно, иди поиграй с Пухом, – сказал я, ставя Рэда на пол. – Он сам почти как мороженое.
– Что?! – ахнула Марьяна.
Оскалившись, Рэд тявкнул своему «товарищу» и медленными шажками принялся приближаться. Перепугавшись, щенок прыгнул к своей хозяйке на колени. Та прижала его к груди.
– Может быть, потом…
Уже на поверхности мы забежали в ларек и купили всем мороженого. Сожрав свое эскимо, питомец принюхался к нашей порции.
– Тебе мало?!
– Нес!
– Вот и славно, а это мое, – и я открыл рот, чтобы вкусить это странное ледяное кушанье. Рэд же распушил хвост.
Прыжок! – и эскимо оказалось у него в зубах. Проглотил он его в мгновение ока. Затем потянулся к Марьяне, но та сама бросила ему свой щербет. Тот поймал его на лету.
Я все это оставил без комментариев. А то еще испепелю этого проглота.
Марьяна же все прижимала к себе Пуха – и я ее понимал. Он, поди, не сожрал его в больнице по чистой случайности.
– Нес! Бомбоской! Оросеное!
– Этого тебе за глаза хватит. Не заслужил. Плохой лис!
Рэд обиженно заскулил.
– Вот-вот, еще и нас без завтрака оставил, – отмахнулся я, и мы с Марьяной направились к институту. – Надеюсь, от тебя будет какая-то польза. А то в следующий раз будешь питаться подножным кормом.
– Солото?!
– Уже кое-что… – сказал я, и тут меня осенила одна идея.
В следующий миг я уже тащил девушку в противоположном направлении – к торговому кварталу.
– Куда?! Нам в ту сторону!
– Ты спешишь?
– Не очень, первая пара через сорок минут, но…
– Вот и отлично, надо сперва кое-куда заглянуть, – сказал я и не останавливался, пока мы не добрались до оружейной лавки. Бумажка Кировой до сих пор жгла мне карман, и было очень любопытно, чем она отблагодарила меня за спасение Королевы.
Я ожидал, что внутри будет по обыкновению безлюдно, однако уже у порога услышал голоса:
– … И отполировал до блеска. Баланс теперь у них полностью идентичен. Осечек тоже не должно быть.
– Они же не просились покурить? А то я их знаю…
Войдя, я увидел знакомый профиль – горбоносый маг с черной, седеющей бородой стоял рядом с конторкой, за которой улыбался оружейник. Оба рассматривали два длинных меча: ослепительно белый и настолько черный, что его и не сразу заметишь в полумраке.
В следующий миг они оказались в руках Вергилия. Выйдя в центр помещения, он легко взмахнул клинками, и они оставили в воздухе пару сверкающих следов. На этом маг не успокоился, и сделал двойной выпад – от ветра железо вокруг слегка зазвенело. Еще пара взмахов, а потом маг просто разжал руки, и мечи зависли над полом. Сделав несколько пассов, он заставил их вращаться, вызывая все больший и больший ветер. Окна задребезжали, а по одному из стекол прошлась трещина.