Это кто переродился? Трилогия
Шрифт:
Он понюхал воздух. Поморщился.
– … И явиться сюда. Чем тут воняет?
– Это пирожки, ваша милость. С мясом, – улыбнулась Фрида, работая метлой. – Хотите?
Но тот вылупился на нее не просто как на мышь. А как на крысу, что решила заночевать в его башмаке.
– Ты с дуба рухнула, несчастная? Я пришел в парикмахерскую не для того, чтобы есть ваши вонючие пирожки. А для того, чтобы меня облагородили! И что-то мне кажется, зря…
– Не зря. Мы обслужим вас по высшему классу, ваша милость, – сказал Мастер и затянул вокруг его жирной шеи салфетку. – Что вам угодно? Бритье, стрижка или…
– Не видишь что ли?! – и барон похлопал себя по щетинистым щекам. – А мой брадобрей был порасторопней тебя. Ну и сервис…
Он оглянулся, и тут столкнулся глазами с Дарьей.
– А это что за поганка? Господи, что с ней?!
– Она… – поглядел на нее Мастер. – Пострадала при пожаре…
– Еще и безрукая, раз спалила дом? Случаем пирожки не из твоих подгоревших детишек, а?
И барон расхохотался своей шутке.
Дарья же хрустнула пальцами. Чтобы не спалить это ничтожество, ей пришлось применить всю свою выдержку. А еще съесть пирожок.
Она узнала его. Это барон Зорин. Один из тех лиц, что всегда вьются где-то рядом с троном, не имея никакой реальной власти, однако у которых «всегда все схвачено». Если она не путает, его сынишка даже взял приз в этом Испытании. Марьяна рассказывала, что он мухлевал – ничего удивительного, с таким-то папашей.
И что, у него действительно назначено с ней встреча?.. Ох, всего не упомнишь. С каким удовольствием она бы пнула его каблуком под зад, сидела бы она на троне этим утром…
Мастер принялся обхаживать барона – на каждое его движение следовал колкий комментарий. Когда он принялся намыливать ему щеки, тот сказал:
– Не жалей пены, брадобрей. Мне пообещали компенсацию за потерянное золото, но все равно Дарьей нужно быть с иголочки. Есть у нее такой пунктик…
– Какой же? – спросил Мастер, добавляя пены.
– Придирчивая она, старая карга! – хохотнул Зорин. – Что не так, мигом полетишь взашей. Ты не смотри, что ей сто лет – у нее глаз-алмаз. Порядок любит, мегера. Говорят, и сына своего она сгубила оттого, что тот ей вовремя поклон не отвесил, а вот теперь и муж…
– Что-что? – улыбнулся Мастер, заканчивая с пеной. – Мужа тоже она приморила?
– А как же?.. Ты думаешь, отчего она свою наследницу ото всех прячет? Наверное, и ее со свету сживила.
Мастер вытащил бритву.
– Одна хочет царствовать, – сказал Зорин, поднимая подбородок. – Вечно…
Лезвие прижалось к его щеке. Пошло вверх, снимая пену вместе со щетиной.
– Совсем как Он, – говорил Зорин, пока Мастер легкими движениями выбривал ему подбородок. – Вот только, что-то мне подсказывает, что вскоре помрет наша бабуся. Мне тут по секрету шепнули, что пару дней назад ее вообще увезли на скорой. Возможно, ты стараешься зря, брадобрей…
Его рука дрогнула, и Зорин дернулся. По его шее потекла кровавая струйка.
– Ты чего?.. – охнул барон, коснувшись ладонью шеи. – Охренел?!
Мастер помолчал.
– Прошу прощения…
– Прощения?! Ты меня порезал, хам!
Он схватил Мастера за галстук и, взяв горсть пены, намазал ему лицо. Затем оттолкнул и вытер кровь полотенцем.
– Такой ты мне нравишься больше, брадобрей. Заканчивай. Еще один порез, и твою лавочку закроют. Слово Зорина.
Следующие полминуты они провели в молчании. Мастер продолжил выбривать ему шею – а там было много работы.
– Если старуха отдала богу душу, то нас ждут интересные деньки, – улыбнулся Зорин. – За власть начнется настоящая бойня. Наверняка, снова подключится Царство со своим неугомонным царевичем, а там и у Хана тоже руки зачешутся погреть руки на нашем «несчастье»… Весело будет. А мы будем ждать…
– Чего?
– Того, кто сможет взять власть, – и барон мечтательно улыбнулся. – А потом всячески способствовать его возвышению. Как при Олафе. Он был пусть и дурак, но был добрым Королем. Эх, таких уже не…
Мастер снова дернулся, и Зорин выпучил глаза. Снова порез.
– Ты чего?.. – заговорил он глухим голосом. – Совсем?..
Ему не ответили, и барон начал медленно подниматься. Руки сжиматься в кулаки.
– Не понял, что я могу с тобой сделать?! За второй по…
– Ты думаешь, Олаф был добрым Королем? – спокойно спросил Мастер. Отчего-то он даже не изменился в лице. – Так?
Зорин нахмурился.
– Дурак что ли? Конечно! Убил Монстра, который веками мешал нам жить и богатеть, а затем делал все, что дОлжно доброму Королю. Не лез никуда и наслаждался жизнью. А эта тупая баба…
– Он не лез никуда и наслаждался жизнью, – заговорил Мастер, – народ умирал с голоду. Побирался и страдал от монстров Изнанки.
Услышав эти слова Зорин даже забыл про порез и обещание «закрыть лавочку». Плюхнулся обратно в кресло.
Мастер снова занес свою бритву.
– Ты явно псих, – сказал Зорин. – Кому какое дело до этих чумазых? Ну копошатся они там, и что? Будь я Королем, думал бы о них в последнюю очередь. Пока сидят тихо и работают – пусть. А как решат взбунтоваться, то им же хуже. Домна правильно делает, что держит их в ежовых рукавицах… Так с ними и надо, с хамьем. Я вот своих в строгости держу…
Тут у него в кармане зазвонил телефон. Он взял трубку.
– Сема, привет. Ну как дела? Как бабушка? – сказал он. – Нет, Сема, пока ты побудешь с ней. Она же тебя не обижает?
И барон весело фыркнул. Рука же Мастера продолжала полировать ему выбритые щеки, и, кажется, сделала уже десяток лишних движений.
– Нет, Сема, в городе сущий зверинец. Тут даже брадобреи разучились обращаться с бритвой, а ты мне про свои «проблемы». Бабушка правильно делает – раз уж она добилась того, что ты теперь сир, значит, она мыслит в правильном направлении. Передай ей привет и… А это там что за крики?
Из трубки и вправду послышались стоны полные муки.
– Кто это? Служанка? А что она сделала?.. Вазу разбила! Вот гадина. Всыпьте ей и от меня пару розог! Эй, вы, а ну слушайте сюда! Вот и вам бы так всечь!
Барон включил телефон на громкую связь, и по всему залу раздались крики боли. Мастер же продолжал брить уже давно выбритое. Его рука мелко дрожала.
В полной тишине они слушали как Сема Зорин рассказывал про свои «летние каникулы». А на фоне кого-то секли, и сильно. Через минуту барон отключился.