Это кто переродился? Трилогия
Шрифт:
– Да, похожи, – кивали клиенты, посматривая в телевизор в углу.
На экране как раз транслировали церемонию награждения чемпионов Королевства по магаболу. Королева, как ни странно, скромненько стояла в сторонке, а вот кубок магболистам раздавала ни кто иная, как недавно появившаяся на публике принцесса Марьяна Васильевна.
На их Марьяну она была похожа как две капли воды. Вот только…
– Эта лыбится постоянно и пробор в другую сторону, – махнул рукой бармен. – Наша-то мрачная постоянно ходила, а причесывалась чуть ли не пальцами. Нее, не может такого быть. Чтобы принцесса работала арканистом в моем баре?! Ха!
Но отчаянные не сдавались.
– А вон тот парень, который постоянно стоит у нее за спиной и что-то бурчит себе под нос. Это же Иван!
И все мигом бросились к экрану. По залу прошелся заинтересованный шепоток.
– Не, точно! Борис, ты только посмотри! Это же и впрямь Обухов!
Скосив глаза, бармен нахмурился. Парень рядом с принцессой и вправду вылитый Иван. Точно так же морщится, закатывает глаза и вздыхает каждые пять минут. Да и чего греха таить, со всей очевидностью, это Иван и был, только…
– Не бывает такого! И все тут!
– Почему нет? Как в том бесконечном сериале! Как его?.. Ах да, «Я совсем еще не герцог»!
– … Это так романтично, – улыбнулась Вика, а остальные девушки согласно закивали головами. – Герои сначала работали вместе, а потом таинственным образом исчезли. И в конце оказалось, что героиня – потерянная наследница престола. А ее верный защитник…
Борис хлопнул рукой по столу.
– Не несите чушь! Мой совладелец бара? Фаворит принцессы? А арканист и есть принцесса?
И схватив себя за живот, бармен расхохотался. Он считал себя достаточно здравомыслящим, чтобы не верить в сказки.
– Еще скажите, что Иван незаконнорожденный отпрыск Олафа! – хмыкнул он и отправился в подсобку за новым бочонком.
Впрочем, он на него был чем-то похож… Хотя чем черт не шутит? Покойный сын Дарьи Алексеевны был весьма любвиобилен и, по слухам, не пропускал ни одной юбки. Мог бы и заделать бастарда, а потом выкинуть его на улицу. Сволочью он был конченной, уж Борис знал об этом по своему опыту.
Взяв бочонок, он встал как вкопанный. В голове словно молния сверкнула.
А вдруг?.. Ведь если принять во внимание теорию этих пьяных идиотов, Ваня вполне мог оказаться родственником Королевы, а значит, его присутствие во дворце уже не выглядит таким странным. В этом свете его внезапное «преображение» вовсе не случайность.
В конце-концов, была же такая книжка, где принц скитался в одежде оборванца, чтобы узнать, как живет простой народ?
И Марьяна вполне могла…
Бух! – и бочонок упал из его разжавшихся пальцев. И прямо ему на ногу.
– Сука!
– Борис! – окликнула его Ольга, и ткнула в него половником. – Не выражаться на моей кухне!
– Простите…
Прокляв все на свете, Борис выкатил бочонок в зал, но странные мысли все не оставляли его. Сам факт того, что балбес Ивашка Обухов мог оказаться не просто балбесом Ивашкой Обуховым был настолько невозможным, что в принципе мог быть вероятен.
– Нет, это жизнь, Борис, – повторял бармен, поставив полный бочонок взамен пустому. – В жизни принцессы живут в замках, а принцы дерут фрейлин во дворцах, а не шляются по трущобам – так было, и так будет. Не выдумывай…
В зале уже все до одного посетители, сгрудившись перед телевизором, продолжали рассматривать каждую черточку на лице принцессы и продолжали гадать – Марьяна ли это, или нет?
– Не, точно она! Точно так же хрюкает, когда смеется!
Участие в обсуждении не принимали только двое: и оба второй час сидели в углу и пили одно молоко. Вернее, пила его женщина с лицом, полностью перемотанном бинтами, словно у мумии. Ее спутник тоже был примечателен: носил высокий цилиндр, словно вылез из какой-то готической истории. А еще у него был топор, лежащий под столом.
Не раз и не два, Борису хотелось как-нибудь избавиться от них, однако проблем они пока не создавали. Однако по своему опыту он знал – «пока» не значит «никогда».
Время уже близилось к закрытию, но посетители совсем не собирались расходиться. В один момент Борис не выдержал, вытащил из кладовки старый портрет Короля Олафа, который он убрал еще в момент смерти этого старого пердуна, водрузил его рядом со стойкой и принялся придирчиво рассматривать.
– Борис, а ты чего не выкинул его? Ведь сказали…
– Валера, пей свое пиво! – отмахнулся от него Борис, разглядывая портрет.
Король Олаф на нем был совсем не молод, бородат, броваст и довольно жирен. Художник даже польстил ему, ибо в реальности он был толще раза в три. Однако король ж был когда-то молодым? Наверное, в восемнадцать лет не имел ни этих морщин, ни мешков под глазами. Глаза были чуть темнее, а вот брюхо…
Борис изо всех сил представил Олафа юным, красивым, восемнадцатилетним, без залысин и с глазами, зелеными как изумруды. И в один момент… Нет, и какой из Вани его отпрыск?! Он же…
– Борис! Борис!
– Да что?!
– Пиво закончилось.
– В смысле? – и бармен повернулся к страждущим. – Я же только что принес вам новую бочку.
– Принес. Но полчаса назад. Ты чего все пялишься на этого старого пенька? Раньше надо было, пока он был жив!
Скосив глаза на часы, Борис понял, что в самом деле потратил на разглядывание «старого пенька» целых полчаса. Портрет отправился обратно в чулан, а Борис пошел в подвал за новой бочкой. Там его встретила все та же странная картина, которую он наблюдал вот уже две недели.
Кот Василий и крыса в клетке. Оба сидели друг напротив друга и, полируя друг друга взглядами, молчали. Крыса почти ничего не ела и не пила, напоминая дырявую варежку с хвостом.
– Ты что-то совсем забыл про свой кран, старина, – сказал Борис, но кот даже ухом не повел. Он тоже отвлекался только на то, чтобы хлебнуть молочка и съесть мышь, – и прямо на глазах у крысы. Борис видел пару раз этот процесс. Жуткое зрелище.
Его все подбивало избавиться от крысы, однако против было два момента: кот Василий и обещание Ивану не трогать его вещи. Какими бы странными они ни были…