Чтение онлайн

В таверне, куда я вернулся уже перед самым рассветом, царила сонная и вязкая атмосфера. Каждый, кто не был задействован в охране и патрулях, ловил последние мгновения ночи, развалившись на лавке, а то и просто на полу.

Не спали только Висельник, который готовился к новому дню, меланхолично протирая глиняные плошки грязным передником, Клоп, клевавший носом, но всё равно помогавший отцу, и Барталомея. Девушка всё так же сидела у кровати Большого, смешивая для того очередную микстуру.

— Как он? — спросил я.

— Спит, — коротко сообщила Барталомея.

— Жить будет? — на всякий случай уточнил я, хотя сам прекрасно знал ответ на свой вопрос.

Большой выглядел куда лучше. Нехорошая бледность ушла, а дыхание, ещё недавно судорожное и поверхностное, стало ровным и глубоким. День-другой, и коротышка станет здоровее прежнего.

— Будет, — Барталомея поджала губы.

Похоже, мой вопрос показался ей чересчур циничным.

— И это ни капли не удивительно, — дружелюбно улыбнулся я. — Такой чудесный доктор даже покойника вытащит из могилы… Поправь меня, если я ошибаюсь, но, готов поспорить, лучше тебя в Школе Алхимии целителей не было!

Взгляд Барталомеи сразу потеплел. Девушка, как положено любому по-настоящему талантливому человеку, с одной стороны, была не очень в себе уверена, а с другой — крайне тщеславна. Незамысловатая похвала явно пришлась ей по душе.

— Я просто люблю помогать людям… — скромно потупив разноцветные глаза, сказала Барталомея. — И не только людям…

С этим не поспоришь. Мне сразу вспомнились острые когти её страшного «питомца» — чебурашки-переростка Хоми.

— Тогда, надеюсь, ты не откажешь в помощи и мне, — со всё той же улыбкой произнёс я.

— А тебе… вам нужна помощь? — щёки и лоб Барталомеи пожелтели от удивления. — И чего вы… ты от меня хочешь?

— Мне нужна книга.

— Какая? — жёлтые пятна на коже девушки стали ещё ярче.

— В целом — любая, но желательно вот такого размера, — я показал томик Фруаса Суара, изъятый у Короля Нищих. — И такая, которую тебе будет не жаль мне подарить.

Барталомея приоткрыла рот в немом изумлении. Не знаю, правда, что её поразило больше — то ли моя просьба, то ли наличие у меня столь редкого издания, то ли тот факт, что я вообще умею читать.

Впрочем, девушка быстро справилась с собой. Она склонилась над саквояжем, несколько минут рылась в нём, изредка вытаскивая оттуда разные предметы непонятного назначения — от каких-то светящихся камней до пожухлой и пахнущей мятой листвы, — пока не нашла то, что искала.

— Вот… — Барталомея держала в руках потасканную книгу с чёрной обложкой. — Она должна подойти…

Синекожая алхимичка не ошиблась. Её находка оказалась точно такого же размера, как томик Фруаса Суара.

— Что это? — спросил я.

— Безделица… — кончик носа и уши девушки приобрели малиновый оттенок. — Ерунда… Глупое развлечение…

Присмотревшись к обложке, я кое-как сложил воедино буквы, украшенные многочисленными завитушками. «Арабелла, или Украденная добродетель — новелла о страсти, замужестве и предательстве».

Всё понятно. Любовный роман, причём один из первых, судя по наивности названия.

Смеяться я не стал — каждый имеет право развлекаться так, как считает нужным. Вытащив из-за пояса кинжал и слегка напугав свою нервную собеседницу, я аккуратно разрезал кожаные тесьмы, удерживающие обложки обеих книг.

Секунда, и творение гениального историка заняло место любовного романа, а «Украденная добродетель» лёгким движением руки превратилась в «Жизнь и деяния славных родов Империи». Теперь узнать, что форма, мягко говоря, не соответствовала содержанию, можно было только вчитавшись в текст. А такая возможность, учитывая отсутствие поголовного образования, имелась далеко не у каждого.

— Держи, — я протянул Барталомее книгу, на обложке которой красовалась надпись про украденную добродетель некой Арабеллы, а внутри таились сведения об опытах, проведённых Фруас Суаром и Хольдом.

Я знал, что Ворон не оставит попыток завладеть книгой, а значит, её нужно либо уничтожить, либо спрятать. Первое — не вариант, слишком уж много сил ушло на то, чтобы угомонить Короля Нищих, и я не собирался так легко расставаться с его «наследством».

Поэтому выход только один. Томик, из-за которого погибла целая толпа людей, придётся спрятать — причём там, где никто не станет искать. Ворон умён, но поскольку сам он в похожей ситуации никогда не расстался бы с книгой, ему будет очень нелегко допустить мысль, что я могу поступить иначе.

К тому же у решения передать труд Фруаса Суара в синие ручки Барталомеи был ещё один несомненный плюс. Она сможет изучить его куда лучше, чем это удалось мне.

Изначально я искал книгу, чтобы узнать, что такое «синяя тьма», но прочитанное ясности не внесло. Гениальный историк, впадавший в маразм уже на момент написания своего шедевра, не говорил на этот счёт ничего конкретного, называя её то великим благом для всех, то неизбежной погибелью.

Текст был наполнен бесконечным количеством метафор, аллюзий и иносказаний. Эти художественные приёмы, помноженные на прогрессирующее не по дням, а по часам психическое расстройство, превращали повествование в шараду. Шараду, разгадать которую мог только такой же сумасшедший, каким являлся сам Фруас Суар, а в моей медицинской карте всегда стоял скучный диагноз «психически здоров».

Понятно было только одно: связываться с «синей тьмой», которая представляла из себя то ли стихийное бедствие, то ли какую-то разумную сущность, точно не стоило…

Однако, кроме шизофренических рассуждений, противоречащих здравому смыслу и самим себе, в книге имелась вполне прикладная информация: формулы, записанные непонятными символами, путанные инструкции и многочисленные рецепты на основе ликвера и его производных. Думаю, именно эта информация и была нужна Ворону. А значит, с ней стоило поработать. И кто, как ни Барталомея, подходил для этого лучше всего?

— Я могу прочесть её? — осторожно спросила девушка, с трепетом приняв книгу.

Она сразу поняла, что всё это не просто какой-то глупый розыгрыш.

— Можешь, — кивнул я, но строго добавил: — Никому о ней не рассказывай. Никому! Даже Марку.

Не то что бы я не доверял разведчику, однако чем больше людей будет знать о произведённой подмене, тем меньше в ней останется смысла.

— Я никому не скажу! — лазурная кожа Барталомеи побелела. — Клянусь!

Голос девушки дрожал от предвкушения, а глаза блестели от любопытства. Ей уже не терпелось приступить к изучению столь интригующего «подарка».