Чтение онлайн

Я поняла, что его здесь нет, еще до того, как прошла через ворота. Но после того, как я в этом убедилась, во мне угас последний проблеск надежды. Ощутив свое поражение, я упала на колени, в лужу шелковых юбок, и уронила голову на руки. Кинжал растворился в песке.

Смотритель отдал Алису, Эллу и Тобиаса в лапы Золоченых, а я оставила Милу один на один с туманными призраками. Я провалилась как сестра, как влюбленная и как подруга. А еще я потеряла Малина. Я все потеряла. Я чувствовала себя слабой, беспомощной и никчемной.

Я не знаю, что делать.

В груди болело, в ушах стучало. Я рыдала взахлеб и даже не могла набрать воздуха, хватая его ртом.

Не знаю, как долго я пролежала на полу, свернувшись клубочком в пыли. Постепенно мои рыдания перешли в икающие всхлипывания. Голова болела, в глазах щипало. Вдруг я почувствовала, как кто-то легонько прикоснулся к юбке, тихонечко надавил мне на колено, едва заметно провел по волосам.

«Пенни?»

Я рывком села, но никого не увидела. В комнате была только я.

Тени сгущались и двигались. Я поднялась на ноги, пожалев о том, что позволила кинжалу исчезнуть. Крошечные огоньки мерцали снаружи на лужайке. В гостиной мягко светилась люстра. На песке, там, где исчез мой кинжал, кто-то написал: «Не сдавайся».

Книжные спрайты.

Я смотрела на маленькие огоньки, которые плясали в паутине на лужайке. Постепенно печаль, страх и опустошение уступили место ярости, и горела она ярко. В этот день не я все потеряла, а Смотритель все у меня отобрал. Он причинил боль моим друзьям и родным, чтобы добраться до меня. Он сломил и сокрушил их, чтобы удовлетворить свои потребности. Я не оставлю их в его лапах.

Вот бы представить себе Эллу и пересечь завесу в то место, где ее держат… Но для этого мне нужно знать наверняка, где она находится, а не питать смутные надежды. Если бы это было так легко…

Я вытерла глаза юбкой. Мне необходим план. Гостиная превратилась в серо-голубое отражение моих эмоций. На окнах безвольно повисли светло-серые шторы. Зеркало в серебряной раме над потухшим камином покрылось инеем. К зеркалу был прислонен конверт, на котором идеальным почерком Малина было написано мое имя. Завитушка на букве «П» попала мне в самое сердце.

Внутри затеплилась вспышка надежды, искра жизни. Магия в особняке Малина еще оставалась, на это мне указали изменившиеся обои. А стук моего сердца дал надежду на то, что он мог выжить.

Трясущимися руками я открыла конверт и прочитала письмо.

«Пенни,

Если Золоченые поймают тебя здесь, они сами с тобой расправятся. Держись подальше от Смерти, пока я сам тебя не найду. Я всегда найду тебя. Мы зашли так далеко; мы дойдем до конца. Мы выступим против него вместе: ты, Алиса и я. Обещаю. Пожалуйста, постарайся довериться мне. Я хочу, чтобы ты выжила.

Малин

P. S. Я знаю, о чем ты думаешь. Не ходи в библиотеку, Пенни. Прошу тебя».

Раз Малин написал это, значит, он был готов ко вчерашнему нападению или имел подозрения на этот счет. А еще он знал, что после этого предприму я. Интересно, было ли ему известно, что я не собиралась его слушаться?

Бесшумно вышла из особняка. Когда я покинула его, он испустил вздох. Я не стала оглядываться и не видела, как со стен скатывались обои, а по оконным стеклам расползались трещины. Замерзшие розовые кусты распадались, когда я проходила мимо. Лепестки рассыпались в пепел, который парил и кружил вокруг моих юбок.

Со стены из шипов осыпались розы, но толстые стебли были так же плотно переплетены, а шипы смыкались так, что мне никак через них не пробраться. Малин говорил, что я понравилась особняку. Оставалось надеяться, что это распространялось и на стену из мертвых роз.

Я положила руку на стебли и прошептала:

– Пропустите меня. Пожалуйста.

Стена не стала расступаться, как перед Малином, а раздвинулась с неистовым ревом. Я шепотом поблагодарила ее, проскользнула в просвет и побежала.

Между деревьями метались тени. Крошечные глазки освещали мне путь и шептали мое имя сквозь листву. Я ни разу не видела, чтобы хоть один книжный спрайт выходил из библиотеки. Хотя до недавних пор я вообще не видела книжных спрайтов.

Когда я подошла к входу в библиотеку, они стихли. Дверь была открыта, и за ней мерцал свет. Малина не было рядом, и от этого у меня защемило сердце. Мой пульс бился в такт с сиянием кристаллов. Я поспешила вниз по лестнице, пока не передумала.

Перебежала по мосту и остановилась на кристалле. Вдруг из-под земли раздался грохот. Извилистая и перекрученная линия жизни Смотрителя была точно такой же, как и вчера. А вот линия жизни Малина была неразличима – может, ее там и вовсе не было. Я закрыла глаза и взмолилась, чтобы она появилась, когда я их открою. Если я ее не увижу, мне ничем не поможет то, что я знаю заклинание, которое свяжет наши линии жизни.

Холодные пальцы схватили мою руку и подняли ее. Я попыталась открыть глаза, но их будто заморозили.

– Тише, Пенни.

Этот шепот меня напугал. Мне было не вздохнуть. Я ничего не видела.

Тогда я ощутила кончиками пальцев его линию жизни, а в душе пронеслось ощущение того, что мы вместе. Меня охватило облегчение. Малин жив.

– Прости, – прошептала я.

Я не должна так поступать без его согласия. Он четко и недвусмысленно просил меня этого не делать. Возможно, Малин никогда не простит мне того, что я ослушалась. Но Алиса видела, как его линия жизни соединилась с нашими, и я ей доверяю.

И я не знаю, что мне еще сделать.

Я произнесла заклинание, и мой голос вошел в ритм песнопения. Он становился то выше, то ниже, вращался и вился.

– Я найду тебя, – повторял Малин снова и снова.

После этого заклинания ему это не составит никакого труда. Мы будем связаны так крепко, что ему надо будет всего лишь закрыть глаза, и я окажусь рядом. И так будет, пока мы не воссоздадим нож, а меня не станет. Может, он будет рад, когда я перестану существовать. Может, я сделаю ему одолжение тем, что настолько подорвала его доверие, и он почувствует облегчение, когда меня не станет.

Я заставила себя открыть глаза, и заклинание замерло на языке. Я увидела его линию жизни. Она была такой же обсидиановой, как у меня. Две темные нити паучьего шелка переплетались друг с другом на ветру. Нити высвобождались из его линии жизни и вплетались в мою, связывая их все крепче и крепче. Давление за грудиной нарастало, сжимая меня изнутри. Блестки заструились из моей линии жизни цвета обсидиана: она кровоточила магией – медленно, затем все быстрее и быстрее. Она булькала темно-черным и превратилась в постоянный поток. Это был осмос магии от Малина ко мне и обратно.