Чтение онлайн

Мне захотелось закрыть окно. Когда я в спешке отдернула шторы, то почувствовала укол страха. Обои стали черными, как эбеновое дерево; их усыпали болезненно-желтые лепестки. Сидя на корточках у стола, Малин наблюдал за тем, как я с грохотом опустила створку окна, задвинула защелку и на всякий случай закрыла шторы.

В руке Малина был шелковый квадрат, на котором были вышиты мы с Алисой. Другой лежал на столе. Когда он встал, его плечи пульсировали от напряжения.

– Это выткала Алиса?

– Алиса…

– Я знал о ней, Пенни. Ты разговаривала во сне. Для меня это не проблема, если тебя все устраивает. Насколько я знаю Алису, она сказала бы то же самое обо мне… о нас… – Внезапно мне показалось, что он в себе не уверен. – Если мы вообще есть.

– Откуда ты знаешь Алису?

– Она была заключена в Холстетте, как и я, но в соседних покоях. Она вышивала картинки на квадратах из шелка и передавала их мне через панель в стене. Тогда она была еще совсем ребенком.

Малин постучал идеально ухоженным ногтем по изображению завитка.

– Где ты это взяла?

– В книге.

– Это я понял.

Он потянулся к моему кристаллу.

С моих губ невольно сорвался тихий отрицательный возглас. Я отступила назад, и в его глазах промелькнула боль.

Вжалась спиной в обои, провела пальцем по пушистому флоку. Постаралась удержаться, чтобы не броситься через комнату и не выхватить у него кристалл.

Я действительно доверяла ему. Я не лгала, когда говорила это ему. Но мой кристалл – частичка меня. Глубинная, очень личная часть моей сущности. И я столько времени прожила без него, что теперь мне слишком трудно его отдать.

Малин выпрямился.

– Пенни, пожалуйста. – Тут он широко взмахнул раскрытой ладонью, указывая на стол и мой кристалл. – Забери его. Я не собираюсь причинять тебе боль.

– Знаю.

– Так почему же ты так напугана?

– Просто будь с ним осторожен.

– В том, что касается тебя, Пенни, я всегда был очень осторожен.

Он ободряюще улыбнулся, но не сдвинулся с места, пока не дождался моего резкого кивка. Я смотрела, как аккуратно Малин складывал шелк, прежде чем взять в руки кристалл, и как он следил, чтобы он не касался кожи, когда положил его на ладонь.

Глубоко у меня в груди зазвучал шепот его силы. Она просачивалась в мой кристалл сквозь шелк вместе с пульсом, совпадающим с биением моего сердца. Я выдохнула, но вдохнуть не вышло.

– Малин, – прошептала я. – Пожалуйста.

Тогда он посмотрел на меня, сверкая серебряными глазами.

– Это реально.

– Конечно, это реально.

Я не понимала, что происходит. Голова кружилась, но это чувство не было неприятным. В крови словно забурлили пузырьки, и мне не очень-то хотелось, чтобы это прекратилось. Я моргнула и прислонилась к стене. И тут же прямо передо мной вырос Малин, протягивая мне на раскрытой ладони кристалл.

Я могла бы его взять, и тогда все прекратилось бы. Но когда я потянулась к нему, моя рука внезапно замерла и зависла над ладонью Малина.

– Пенни?

Я одарила его дрожащей улыбкой.

– Что ты делаешь?

На секунду Малин показался мне растерянным, затем у него потемнели глаза, а зрачки расширились. Он молча взял меня за запястье, перевернул мою руку и переложил в ладонь кристалл. Когда он заговорил, его речь текла, словно расплавленный шоколад.

– Однажды, когда все это закончится, если ты меня очень вежливо попросишь, я покажу тебе, что именно я делал. Но на данный момент, пожалуйста, будь уверена: у меня не было намерения это осуществлять.

Я положила кристалл в карман, испытывая облегчение, смешанное с разочарованием.

– Спасибо, – пробормотала, не зная, что тут еще сказать.

– Всегда пожалуйста, – сказал он с грустным смешком. – Спасибо за то, что доверилась мне. Для меня это большая честь. Но сегодня вечером перед нами стоят куда более серьезные проблемы. Думаю, пришло время отвести тебя в мою библиотеку. Тебе стоит узнать, где она находится, чтобы ты нашла ее, когда заполучишь нож.

– Я не переживу…

Малин прервал меня – взял за руку и повел в зал.

– Еще как переживешь. Ты справишься с этим. Я не хочу, чтобы тебя просто не стало. Мы найдем обходной путь. Мы создадим нож, и потом ты принесешь его сюда.

– Малин, у нас нет никаких обходных путей. Это просто смешно. Одно твое желание не значит, что так оно все и выйдет!

– Вот и посмотрим.

Он торопил меня вниз по входной лестнице к лужайке. Я перепрыгивала через ступеньку, чтобы не отставать. Мне удалось ненадолго забыть о тревоге по поводу того, что за нами следили, но когда мы вышли из-под крова особняка, она вернулась с новой силой. За нами по пятам следовали тени. Взгляды невидимых глаз сверлили мой затылок. Но Малин не колеблясь шагал к лесу, крепко держа мою руку в своей.

Мы приблизились к стене из шипов. Она расступилась и снова сомкнулась за нами, когда мы вошли в лес. В прохладной темноте под деревьями неприятное чувство отступило, и мне стало немного легче. Свет пробивался сквозь листву на землю, усыпанную сосновыми иголками. Пятна теней танцевали под музыку ветра, сквозящего между деревьями. Стволы деревьев окружали крошечные мухоморы. С ветвей свисали виноградные лозы с гроздьями ярких цветов. Каждый ствол был испещрен бороздками и покрыт вековыми мхами.

Я нигде и никогда не ощущала себя настолько безоговорочно живой.

Мы шли, пока у меня не заболели ноги. Моя ладонь, которую Малин держал, вспотела. Просвет между деревьями сузился, свет на лесной подстилке потускнел. Теперь мох так густо покрывал стволы, что не различить, где заканчивается одно дерево и начинается другое. Это древняя часть леса; земля дышала под нашими ногами, а ветви нашептывали тайны на незнакомом мне языке.

Я не видела ни стен, ни дверей, пока Малин не остановил меня. За покрытой мхом корой сверкнул бледный камень. Выцветшую синюю дверь скрывал плющ и вьющиеся лозы. Малин щелкнул пальцами, и лозы расползлись, открыв латунную ручку в завитушках.

– И что дальше?

– А теперь постучись.

– И все? Без крови, ножей и заклинаний?

Малин судорожно выдохнул.

– Там только книжные спрайты.

Сглотнув, я вспомнила, что они сделали со злоумышленником на девятом этаже.

Не дав себе времени на размышления, подняла руку и постучала. Ручка повернулась. Дверь со скрипом отворилась. За ней показались мерцающие зеленые глазки. Сухим, как бумага, шепотом спрайты повторяли мое имя. Вниз по лестнице разлился поток света, освещая их на ходу.