Чтение онлайн

Но он выпустил меня из объятий, и то, что казалось бесконечным, внезапно оборвалось. Я открыла глаза. Кристалл под нашими ногами пульсировал сильнее, быстрее и ярче.

– Не позволяй ему сломить тебя. Приходи завтра, Пенни.

В голосе Малина слышалась сбивающая с толку тоска. Он нежно обнял меня и повел вверх по витражной лестнице библиотеки обратно в лес. Я так и не успокоилась, мое сердце все так же колотилось, пока мы шагали по влажному лесу. Меня никогда так не целовали, и мне хотелось, чтобы он сделал это снова. Все еще дрожа, я медленно выдохнула и вцепилась в его руку. Прямо сейчас я хочу, чтобы он отвел меня обратно в особняк, уложил и…

Вдруг боль пронзила мою грудь, и изнутри вырвался тоненький всхлип. Стена из шипов расступилась, и моя линия жизни туго натянулась. Малин мчался к воротам. Он обнял меня за талию и едва ли не понес на бегу к границам.

– Я не замечал времени.

Я тоже. Он снова поцеловал меня, когда я шептала слова, открывающие завесу. Мягкое касание его губ было исполнено сожаления и сладости. На вкус это было как прощание. Я заморгала, когда он отстранился, и снова принялась петь. Он начал мне подпевать. Когда завеса открылась, я все еще обнимала его за шею.

Я замешкалась.

Ощущение, что за мной наблюдают, ударило прямо в спину.

В приглушенной гробовой тишине раздался крик – приказ командира. Золотые маски переливались в сером свете. По песку застучали сапоги. Слова, которые должны были держать завесу открытой, умерли на моих губах. В тишине шепотом прозвучало другое заклинание: то, которое закрывает и запирает завесу.

Малин отодвинул меня, крепко сжав мои запястья, чтобы я не могла к нему прижаться.

– Иди!

– Тебе не удастся вернуться.

– Мне это и не нужно. Иди, Пенни. Я найду тебя. Я всегда найду тебя, несмотря ни на что.

Он то ли оттолкнул, то ли отбросил меня назад, за завесу. Рев тумана наполнил мои уши; Малин отвернулся и наколдовал два пламенно-ярких меча. Он перехватил их за рукояти. Изогнутые лезвия погрузились в песок, когда он принял выжидающую стойку.

Туман сомкнулся, и я с криком отправилась в темноту.

Очнулась я в тишине. Я слышала ее дыхание, и это действовало мне на нервы. Ткацкий станок Алисы молчал. Стражники не ходили по коридорам. Возможно, Золоченых отправили в Смерть, чтобы отыскать меня и поймать с поличным во время неразрешенного дозора по Смерти. А я оставила Малина с ними один на один.

Эта мысль разрушила тишину. Она сморщилась по краям, и у меня в ушах застучала кровь.

Свернувшись калачиком на кровати, я закрыла глаза. А вдруг Золоченые одолели Малина?

Каждое утро я исцеляла заключенных и видела, что Золоченые делали с ними после этого. Возможно, сейчас они точно так же поступают с Эллой, Тобиасом и Алисой. А я в это время была в Смерти и целовалась с Малином в библиотеке. Я зажмурилась и обхватила голову руками.

В мыслях мелькали кошмарные образы, один хуже другого: закованный в цепи Малин; сломленная Алиса; кричащая Элла; Тобиас, отмеченный завитком Чародея.

Я отчаянно желала, чтобы Алиса оказалась здесь и помогла мне собраться с силами. Я бы все отдала, чтобы тихо сидеть с ней в темноте, вдыхать ее весенний аромат. Она нужна мне, чтобы удержаться в Жизни. И она ранена.

Утро сменилось днем, день перешел в вечер, но я так и не слышала ни звука, кроме своего сердцебиения и тиканья часов. В мои комнаты не принесли никакой еды. Стража за дверями так и не стала меняться. Никто не патрулировал двор под окном, а моя дверь была плотно заперта, так что я не могла выглянуть в коридоры и убедиться, что я не единственная, кто остался в живых.

Мне нужна Алиса. Мне необходимо выяснить, что с моими родными все в порядке.

Я пыталась открыть панель в стене, но так и не нашла выемку.

Тогда я подняла половицу под комодом и достала заклинания. Я перечитывала их снова, и снова, и снова, закрепляя в памяти, до тех пор, пока я не смогла бы написать каждое из них с закрытыми глазами. Я уже должна была проголодаться, но желудок и так был наполнен страхом.

Мне никогда не хотелось ходить по Смерти. Теперь же я считала минуты до того, как завеса начнет ослабевать с приближением полуночи. Я отчаянно стремилась отправиться в серую пустыню и освободиться. И я в ужасе от того, что произойдет, когда я это сделаю.

Полночь застала меня на коленях. В одной руке я сжимала припрятанный яд, в другой – свой кристалл.

Смены караула за дверью так и не было. Мне показалось, караульных там и вовсе нет, хотя они должны там быть. Это одиночное заключение играло с моим разумом.

В этот раз яд не обжигал. Он стек в глотку и растопил мою душу, которая весь день медленно замерзала, а с наступлением ночи и вовсе обледенела.

Этим вечером я не горела. Сегодня я безболезненно вступила в ласковые объятия Смерти. И это было даже хуже, чем сгореть.

Малин меня не встретил. В одиночку Смерть обняла меня еще крепче. Песок предостерегающе шептал. Где-то вдалеке визжали туманные призраки. Как терновая ведьма, я должна была выполнить свой долг по защите завесы. Но желание найти Малина разорвало последние нити ответственности, которые привязывали меня к ковену. Я присела, нарисовала пальцем кинжал и вызвала его к жизни с помощью потока магии.

Я почувствовала знакомую линию жизни сестры – мягкую и колючую. Она была там же, где туманные призраки. У меня вырвался безвоздушный вздох: Мила способна в одиночку справиться с несколькими туманными призраками. И все же в глубине души саднило чувство вины от того, что я оставила сестру и поспешила по дюнам к особняку.

Тьма, за которой обычно появлялись стены, выгорела, как картина, слишком долго провисевшая на солнце. По пескам, извиваясь, простиралась пустота, от которой у меня в животе все сжалось. Вблизи стало еще хуже: решетчатые ворота были подняты, тени окутывали черные стены, а из трещин на граните просачивался песок. Дальше от входа сам особняк был одет в тени, как в траур. Сады, всегда залитые волшебным солнцем, теперь тускнели под затянутым облаками небом.

Покрепче взяв в руку наколдованный кинжал, я прошла внутрь. Розы вдоль дорожки засохли; лепестки были покрыты льдом и выглядели как засахаренные фрукты при дворе Смотрителя. Если бы я прикоснулась хоть к одному из них, он наверняка разбился бы. Пауки оплели сады паутиной, которая затянула газон и засохшие цветы.

Малин не встретил меня в Смерти, потому что его здесь нет.

А может, страшно изувеченный, он лежит внутри.

Распахнутая входная дверь висела на одной петле. Следы серебряной жидкости вели по ступенькам за дверь.

Я звала его по имени. Эхо раскатывалось по потолкам. Со стен облезли обои. Похоже на то, как шелушится плоть. Под обоями обнажился скелет из балок и потрескавшаяся штукатурка. Гостиная окутана пылью. Мебели в ней нет. Окно затянула паутина.

Мое небьющееся сердце сковала печаль.