Чтение онлайн

Пенни.

Глаза мерцали, но свет не угас. Зловещее сияние освещало лестничную клетку. Я сделала глубокий вдох и еще крепче сжала руку Малина.

– Так вот что происходит, когда ты сюда приходишь?

– Даже не близко.

Легкая гримаса Малина пресекла мои дальнейшие расспросы.

Несмотря на то что в лесу сыро, а стены искрошились, внутри сухо и пыльно. Я почувствовала знакомый утешительный запах пчелиного воска, кожи и книг. Крошечные синие, зеленые и фиолетовые глазки блуждали по стенам и прятались в тени книжных стеллажей. Книжные спрайты собрались по краю моего подола и потянули меня вниз по лестнице из витражного стекла, ведущей в библиотеку. Красные розы вились по стеклу вокруг зеленых колючих стеблей, обрамляя сцены из прочитанных мною книг. Мифы, басни и сказки уживались бок о бок. Легенда о «Кинжале во тьме» была увековечена в хрустальном стекле на полпути вниз по лестнице.

Сверкающие самоцветы, которыми были инкрустированы стены, заливали библиотеку каскадами радужного сияния. Здесь сотни кристаллов цвета каждого из пяти ковенов.

Эта библиотека больше и древнее Холстеттской. В центре, там, где должен был находиться стол библиотекаря, над поверхностью приподнята платформа. Она была окружена рвом, наполненным черным небытием.

Я остановилась и заморгала. Это не платформа, а кристалл, растущий из скалы под Смертью. Он такой же черный, как мой. Наверху установлен золотой шпиль с гербом Верховного Смотрителя. Это была башня с маленькой башенкой наверху. Она точь-в-точь как та, где была заключена Угольная королева в сборнике мифов, который мне прислала Элла. Примерно как та, что изображена на спине Малина на уровне талии.

Башенка была настолько острая, что разрезала тьму на полосы. Вокруг нее запуталась привязанная к ней линия жизни Смотрителя. Она пульсировала болезненно-зеленым цветом и скручивалась, теряясь из виду. Желтоватая сукровица сочилась из ее нездоровых завитков и стекала по шпилю. Она застыла на хрустале; ручейки медленно растекались в стороны.

Тени книжных спрайтов потянулись к моей руке, обхватывая пальцы прохладными ладошками. Они шаг за шагом вели меня через мост. Он был бестелесным, как свет звезды, но прочным, как камень. Я наступила на кристалл, и из пропасти взвилась вверх сила. Он обвивалась вокруг лодыжек и шипела на коже. Вблизи оказалось, что поверхность кристалла была покрыта трещинами, а в сердцевине у него плясал свет. Он пульсировал в такт с ритмом моего сердца – слишком быстрым, слишком жестким. Он сбивался, и эхо магии разносилось у меня в крови.

Мой кристалл застыл в безмолвном ответе.

Я присела и прижала руку к поверхности, гладкой, как стекло. С обратной стороны к моей ладони прикасались щупальца тьмы, словно нас разделяло окно. Она не могла до меня дотянуться, но я чувствовала ее силу. Она оказалась такой мощной.

Книжные спрайты вздохнули, и их глазки исчезли. Кристаллы растворились.

Тьма надвигалась, и я была совсем одна.

Тишину нарушил шепот Малина. Он схватил меня за руку и поднял на ноги.

– Корни этого кристалла разветвляются под всей пустыней. Они повсюду: это целая подземная сеть в Жизни и Смерти. К нему прикреплена завеса. Когда-то давно линия жизни моего отца питала эти кристаллы. Теперь он болен, и завеса погибает.

Он сделал паузу и провел пальцами по моему запястью.

– Открой глаза, Пенни.

– Они не закрыты.

– Тогда ты должна все видеть.

Я заморгала, и кристаллы на стенах вновь ожили. Прямо рядом со мной сверкала черная обсидиановая линия жизни Малина, нанизанная на ось шпиля.

У меня она такая же черная.

Малин не привязан к завесе, а беспощадно приколот к ней.

Я нащупала в кармане заклинание, которое связывало линии жизни. Алиса говорила о трех линиях жизни, которые переплелись в одну. Если Алиса хочет выжить, он ей нужен. Он нужен мне.

– Возвращайся в Жизнь, Малин. Пожалуйста. Позволь мне забрать тебя отсюда.

Малин развернул меня и взял за плечи, удерживая на расстоянии вытянутой руки. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на сожаление.

– Не могу.

Он притянул меня к себе, и там, на вершине кристалла, под покровом ночи, среди шепота книжных спрайтов, я перестала сопротивляться. Малин обхватил меня руками и прижал к груди. Его сердце стучало мне прямо в щеку.

– Ты хочешь связать мою линию жизни со своей, Пенни? Я же говорил вчера вечером, что не позволю тебе этого сделать.

Я собираюсь поступить не совсем так, но если он и на это не согласится, то ни за что не примет мой настоящий план. Я хочу связать его линию жизни и прикрепить к своему кристаллу. Когда я отдам свою линию жизни, чтобы воссоздать нож, линия жизни Малина останется. Было бы глупо позволить моему кристаллу пропасть зря. Его сможет забрать Малин.

– Если открепить твою линию жизни, это повредит завесе?

Он медленно вдохнул, вздрогнув от слова, которое я выбрала: «открепить».

– Не сразу.

– По эту сторону Самайна?

Я намеревалась воссоздать нож до запланированного Смотрителем празднования в честь похищения всей магии.

Малин неохотно покачал головой. Я закрыла глаза и попыталась сдержать раздражение в голосе.

– Так ты предпочитаешь остаться здесь и стать мучеником Смерти, отделенным от Жизни?

– Я предпочитаю, чтобы выжила ты. Ты достаточно упряма и сильна. Но если на твоей линии жизни будет пассажир…

У Малина задрожал голос. Он прижался губами к моей макушке. По его плечам пробежала дрожь.

– Нет.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Алиса сказала…

– Нет, – ответил он. – Поверь мне. Что бы ни случилось дальше, верь мне, Пенни. Способна ли ты на это?

Я решила оставить этот разговор. Пока. Он еще не закончен.

– Я тебе верю.

– Я всегда тебя найду, – тихо сказал он.

Мне хотелось спросить, что это значит, но его руки скользнули по моим плечам, почти не касаясь. Я замерла, не в силах дышать и шевелиться, боясь, что он вдруг остановится. Малин будто тлел по краям; будто был охвачен пламенем глубоко внутри. Если бы я приподняла краешек брони, которая так прочно на нем держалась, я бы тоже загорелась.

Но я не уверена, что на этот раз мне удастся вернуться. Меня поглотил блеск его глаз. Его кожа обжигала: он меня почти не касался, но от его пальцев исходило тепло. И мне плевать, кто он и в какой опасности я окажусь, – этим вечером я хочу сгореть.

Медленно, мучительно нежно Малин провел пальцем по черному сверкающему шелку моей линии жизни. Его взор омрачила нужда. В моей душе затрепетало ощущение того, что мы вместе. Я забыла, где заканчиваюсь я и где начинается он. Приблизилась к нему, не сделав ни шагу, и закрыла глаза. Его губы врезались в мои.

На вкус он как шоколад и полуночный дождь. Он – всегда, никогда и все, что между этим.

На один миг, в эту тихую паузу в темноте, я принадлежала ему, а он – мне.

Малин гладил меня по спине, перемещаясь к шее. Он обхватил ладонями мое лицо, слегка отстранившись, и прошептал мое имя так, будто кроме меня и него ничего вокруг не было. Затем он снова поцеловал меня, на этот раз медленнее, сильнее, глубже, и я потеряла себя. Я растворилась в нем. Моя спина выгибалась; я прижималась к его плечам, шее, зарывалась пальцами в его волосы.