Чтение онлайн

В результате, как полагают сторонники теории «перегрева» растительность на теле предков человека стала редеть. Они же предлагают оценку временного промежутка, в который это поредение могло обернуться потерей сплошного волосяного покрова. «Человек, – пишут российские антропологи А. Хомутов и С. Кульба, – вряд ли мог потерять волосяной покров до приобретения вполне свободного передвижения на двух ногах. Детёныши обезьян цепляются за шерсть матери при необходимости перемены места, и, очевидно, перенос с помощью рук стал возможным только при выпрямленном положении тела. С другой стороны, потеря волос на теле едва ли могла произойти после развития ледниковых явлений или после того, как человек расселился в более холодных зонах» (Хомутов А.Е., Кульба С.Н. Антропология. Учеб. пособие – Ростов-на-Дону: Феникс, 2006 – 384 с., с. 223).

Всё здесь правильно и логично, но всё же и теория «перегрева» оставляет нерешёнными много вопросов. Огромные слоны и носороги потеряли волосяной покров прежде всего из-за невыгодного соотношения между поверхностью и объёмом тела, вследствие чего перегрев становился главной опасностью для жизни этих животных. Но предки человека не обладали большими размерами тела. К тому же другие животные, обладающие меньшими размерами тел, в том числе и хищники, отнюдь не теряют сплошного волосяного покрова, хотя и являются короткошёрстными. Тёплая шерстяная «шуба» может ведь не только спасать от холода, но и изолировать от тепла. Примером такой изоляции тоже являются люди. Так, туркменские пастухи в сорокоградусную жару ходят в тёплых шубах и пьют горячий зелёный чай, отнюдь не испытывая при этом сильного перегрева организма.

Думается, что теория «перегрева» может объяснить лишь поредение шерсти, но не утрату волосяного покрова. Относительно быстрое «облысение» тела человека может объяснить лишь постоянное ношение одежды, причём не до, а именно после расселения в более холодных зонах. Существо с поредевшей шерстью, страдая от холода ночью и в холодное время года, вынуждено было укутываться ветками и травой, устраиваясь на ночлег. Уже у человекообразных обезьян исследователи наблюдали устройство гнезда из веток для ночного сна или в плохую погоду, хотя шерсть у этих обезьян поредела только на груди и на спине. Сначала предки человека, по-видимому, действовали подобным образом. Затем они стали использовать для укутывания шкуры убитых ими животных, мясо которых было предварительно съедено. Так возникла одежда, которая оказалась, очевидно, особенно вредной для роста волос на теле. Остатки шерсти, надо думать, атрофировались вследствие использования искусственной «шерсти», содранной вместе со шкурами с убитых животных. Под одеждой шерсть «вытиралась», едкие кислоты при потении нарушали функционирование волосяных луковиц, волосы становились ломкими и выпадали. Остались волосы в местах, свободных от одежды, – на голове, на лобке между ног и в подмышечных впадинах. Замечено, что и ношение шапок вредно действует на волосяной покров: те, кто постоянно носят шапки, чаще лысеют.

С тех пор, как люди утратили волосяной покров на теле, ощущение холода, как и ощущение голода, становится одним из факторов, мобилизующих их на активную жизнедеятельность. Спасаясь от холода, эти покорители Земли и завоеватели Вселенной покрывают своё тело всевозможными искусственными «шкурами», именуемыми одеждой, своеобразными «скафандрами» применительно к погоде различных климатических зон, в которых они обитают. Они строят разнообразные сооружения от ветровых заслонов с кострами и до многоэтажных небоскрёбов с кондиционерами, чтоб обеспечить комфортность температурных ощущений.

Малейший озноб и подъём атавистическими мышцами несуществующей шерсти в виде «гусиной кожи» они рассматривают как непереносимое страдание и величайшую опасность ввиду постоянно преследующих их так называемых «простуд». Они постоянно перегревают свой организм, надевая на себя с огромным запасом несколько слоёв одежды, постоянно потеют под этими «скафандрами», и температурный режим их организмов нарушается от малейшего ветерка. И чем больше они отрываются от природы, изолируя себя от неё, тем чаще и сильнее болеют, тем более дискомфортной становится их жизнь.

Демобилизация жизненных сил человека, направленность биологической работы на устранение внутренних механизмов адаптации ведёт к деградации человека как вида. Человек эволюционирует в сторону вымирания. Эту тенденцию необходимо остановить и повернуть вспять на новом уровне, достигнутом человеком.

Восьмое фундаментальное отличие человека – способность изготавливать орудии труда и применять их для получения материальных благ. Предпосылки использования орудий для биологической работы имеются уже у обезьян. Английская исследовательница Джейн ван Лавик-Гудолл, проводившая длительное время в стае диких шимпанзе, наблюдала немало примеров использования этими животными специально обработанных предметов. Исследовательница отмечает, что шимпанзе «подбирали небольшие веточки или плети лианы и, пропустив сквозь сжатый кулак, очищали их от листьев, делая пригодными к употреблению». Она характеризует это наблюдение как первый документированный пример того, «что дикое животное не просто использует предмет в качестве орудия, но действенно изменяет его в соответствии со своими нуждами, демонстрируя тем самым зачатки изготовления орудий» (Лавик-Гудолл Дж. ван. В тени человека – М.: Мир, 1974, с. 37–38).

Но это именно лишь зачатки орудийной деятельности. Многочисленные попытки исследователей в разных странах побудить обезьян к изготовлению простейших каменных орудий окончились неудачей. Для животных свойственно ситуативное применение орудий, для человека – систематическое. Ни одна обезьяна не может использовать для изготовления орудия другое орудие, в лучшем случае обезьяна подкладывает камень под орех, чтобы расколоть его скорлупу другим камнем. Орудием орудийной деятельности обезьян всегда служит естественная вооружённость – зубы, хватательные конечности, ногти. Ни одна обезьяна не умеет подготавливать сырьё для создания орудия, использовать для создания орудия несколько не связанных непосредственно с добыванием пищи операций. Цели обезьяны привязаны к моменту действия, поэтому её оперирование орудиями не может быть названо целесообразной деятельностью. Определение цели даже самым примитивным человеческим существом предполагает первичную абстракцию – отделение будущего от настоящего и концентрацию, мобилизацию, постоянную устойчивость внимания на достижении достаточно отдалённого будущего, например, на получении пищи в будущем, обогреве тела в будущем и т. д.

Обезьяны живут в настоящем и предполагают будущее, если оно оказалось прямо в сфере их восприятия и действует на их органы чувств, их внимание рассеяно и привязано к ощущениям, как у маленьких детей. Поэтому, даже преследуя определённую цель, они действуют методом проб и ошибок либо подражают доминирующим особям, тогда как человек планирует по крайней мере последовательность операций и создаёт образ будущего в представлении идеально, без обязательного испробования имеющихся под рукой орудий в прямом и непосредственном действии.

Ещё в советское время в России сотрудники экспериментально-трасологической лаборатории Ленинградского (ныне Санкт-Петербургского) института археологии провели ряд экспериментальных исследований по воспроизведению орудийной деятельности древних людей. Современные люди, сотрудники лаборатории, научились изготавливать из кремневого материала орудия, соответствовавшие археологическим находкам на стоянках первобытных людей. Было установлено, что орудия наиболее древних предшественников человека (австралопитеков) требовали для изготовления от 3 до 18 ударов, древнейшие люди (архантропы) изготавливали примитивные рубила при помощи каменных молота и наковальни, используя от 8 до 30 сколов. Древние люди (неандертальцы) производили каменные наконечники, совершая от 3 до 5 операций в процессе многоступенчатой обработки, причём каждая операция требовала около 100 скоординированных движений. Обрабатывая камень, представители первобытных культур совершенствовали и собственные руки. Повышалась гибкость пальцев, способность захватывать орудие и длительно удерживать его в фиксированном положении.

Всё это показывает, что совокупность фундаментальных отличий человека от животных, составляющих систему критериев современной антропологии, возникла не случайно, посредством какой-то случайной мутации под воздействием радиоактивности или ещё каких-то физических причин, а формировалась закономерно в процессе биологической работы под действием внутреннего мобилизационного фактора и окончательно сформировалась лишь тогда, когда биологическая работы перешла в человеческий труд, но не исчезла в труде, а стала его органической частью.

Наряду с фундаментальными отличиями, выступающими в качестве антропологических критериев различения человека от его животных предков существует ещё множество фундаментальных отличий социально-исторического, культурно-исторического и социально-психологического характера. К ним относятся наличие сознания, речи, творчества, специфических потребностей и интересов, культуры, цивилизации, науки, образования, искусства, религии, общества, государства, права, морали, экономики, техники, политики, военно-мобилизационной сферы и т. д.