Чтение онлайн

В течение одного десятилетия 1929—1938 гг. СССР изменился до неузнаваемости. Накануне этого периода в стране еще существовала частная собственность, действовали тысячи независимых или почти независимых общественных организаций, наука, литература, искусство были автономны, национальные культуры, в их пролетарском варианте, поощрялись. По прошествии же этого десятилетия СССР превратился в тоталитарное государство, в котором частная собственность была отменена, национальные культуры подавлены, а всякие формы общественной деятельности и выражения независимого мнения запрещены.

В то же время индустриализация, начатая в рамках «первого пятилетнего плана» (1928 —1932 гг.) и продолженная в последующие «пятилетки», привела не только к новому разбуханию бюрократического аппарата, но и к небывалому росту занятости в промышленности и науке.

Нужда в квалифицированных кадрах для стремительно расширяющегося индустриального сектора заставила власти прекратить преследование старых «спецов». Секретное правительственное распоряжение 1931 года предписывало улучшить отношение к технической интеллигенции и повысить ее материальное положение. Выросла пропасть между доходами горожан и жителей села. Увеличилась разница в оплате квалифицированного и неквалифицированного труда. В результате смягчения «классового» подхода при приеме в ВКП(б) процент членов партии, не занятых физическим трудом, уже в 1932 г. достиг 38,2%.

Однако оптимальным решением проблемы кадров партия считала подготовку новой интеллигенции, которая стала бы продуктом коммунистического воспитания, своим образованием и карьерой всецело обязанным режиму. Молодым специалистам, окончившим институты, открылись возможности быстрого социального продвижения. Для подготовки кадров, пригодных для работы в науке и технике, государство пошло на отмену всех экспериментальных методик обучения в школе и вузе, внедренных туда в 20-х. Снова были введены экзамены, снижена роль рабфаков. Лекционный метод обучения, замененный в середине 20-х на менее авторитарный «бригадно-лабораторный», в 30-х вернулся в вузы.

Ленинграду в программе индустриализации отводилась первостепенная роль. Во исполнение решений пленумов ЦК 1928 и 1929 гг. «Об улучшении подготовки новых специалистов» и «О кадрах народного хозяйства» в Ленинграде в начале 30-х открылось более десятка новых отраслевых учебных институтов, в основном готовивших специалистов технических профессий. Если в 1928 г. в 18 ленинградских вузах обучалось 34 тыс. студентов, то накануне войны с Германией в 1941 г. существовало уже 62 вуза, в которых обучалось 85,1 тыс. студентов.

В Академии наук гуманитарии, среди которых насаждалось марксистское единомыслие, заняли второстепенное по сравнению с представителями естественных и точных наук место. Количество научных работников в СССР с 1929 г. по 1940 г. увеличилось в 4,4 раза. К 1940 г. в Ленинграде насчитывалось 146 научных учреждений (во всей стране в 1941 г. — 1 821), в которых работало 5 660 научных работников — 5,8% всех ученых страны, и это несмотря на перевод Академии наук со многими академическими учреждениями в Москву в 1934 г.

Отводя важную роль Ленинграду в деле подготовки кадров, Сталин «выделил» его и в период массового террора, который начался здесь сразу после убийства Сергея Кирова 1 декабря 1934 г. и затронул все слои населения города. За время своего пребывания на посту первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б) Киров превратился из партийного деятеля второй шеренги в одну из важнейших фигур в партии, полновластного правителя в городе, известном своими традициями неповиновения властям. В глазах Сталина Ленинград выглядел второй столицей государства, конкурировавшей с Москвой, а молодой, энергичный, русский по национальности Киров мог казаться ему личным соперником в тот момент, когда роль русского патриотизма во внутренней политике стала расти.

По свидетельству очевидца, в декабре 1934 г. бывали ночи, в которые в подвалах Ленинградского УНКВД расстреливали до 200 человек. Сразу после убийства Кирова Военный трибунал присудил к расстрелу 37 «белогвардейцев». В январе 1935 г. Зиновьев, Каменев и ближайшие к Зиновьеву члены «ленинградской оппозиции» Григорий Евдокимов (1884—1936), Иван Бакаев (1887—1936) и другие были осуждены на различные сроки по так называемому делу «московского центра» (и затем были уничтожены). За этим последовали новые суды и приговоры, в частности суд над лидерами ленинградского комсомола, из которых НКВД сформировал «ленинградский центр», якобы направлявший убийцу Кирова Л.Николаева. В течение нескольких месяцев по меньшей мере 30-40 тысяч человек были арестованы и высланы из Ленинграда за принадлежность в прошлом к «классу эксплуататоров». Террор привел к почти полной смене правящей элиты в городе. Из 154 ленинградских делегатов 17 съезда партии только двое присутствовали на следующем, 18-м съезде.

Репрессии не изменили курса партии на повышение статуса технической интеллигенции. Хотя между 1933 и 1938 гг., в результате «чисток» и арестов, число коммунистов Ленинграда уменьшилось почти на 100 тыс. человек (на 44%), прием интеллигенции в партию продолжался. В 1937 г. из 1076 коммунистов Ленинградского Металлического завода 170 имели высшее и 277 среднее образование, то есть принадлежали к инженерно-техническому персоналу и администрации.

Централизация страны осуществлялась географически вокруг Москвы, а этническим ее центром был объявлен русский народ. Уже в 1929 г. началась борьба с «коренизацией», то есть с провозглашенной 10-м съездом политикой опоры на национальные кадры на местах. Права республик были ограничены, а национальная интеллигенция разгромлена. С 15 мая 1934 г. постановлением «О преподавании гражданской истории в школах СССР» правительство взяло на вооружение русский патриотизм. Историю России, в противоположность бывшей «классовой» школе Михаила Покровского, отныне было предписано рассматривать, как историю борьбы за создание сильного государства. Опубликование 27 января 1936 г. «замечаний» Сталина, Жданова и Кирова по поводу конспектов учебников по истории СССР и новой истории завершило поворот партийного курса к русскому национализму. Как и при самодержавии, русская история мифологизировалась, возрождался культ «прогрессивных» царей и полководцев.

В обстановке усиления конфронтации СССР со своими соседями «экстерриториальные народы» вызывали особое недоверие властей. Неустойчивость советско-германских отношений отрицательно сказалась на положении советских немцев, как потенциальной «пятой колонны». За ухудшением отношений с Польшей последовала частичная депортация советских поляков из пограничных районов. Конфликт с Японией прозвучал приговором для корейцев Дальнего Востока.

Вместе с ростом террора усилилась и борьба с религией. Однако, несмотря на это, перепись населения 1937 г. показала, что более половины (52,6%) советских граждан в возрасте 16 лет и старше верят в Бога. Среди мусульман этот показатель равнялся 66,2%, среди христиан — 54,5%, у евреев — 17,4%. Уравнение служителей культа в правах, провозглашенное конституцией 1936 г., было многими воспринято буквально, вплоть до попыток верующих выдвигать священников кандидатами на выборах в Верховный Совет, назначенных на декабрь 1937 г.. В ответ власти усилили преследование религии. Особо жесткий курс был взят по отношению к религиям «экстерриториальных» меньшинств, национальные или религиозные центры которых находились за границей, в частности, поляков и немцев. Их священнослужители все чаще обвинялись в шпионаже в пользу иностранных держав.

Новые учебники истории, пронизанные великорусской идеей, мало подходили для изучения в национальных школах, поэтому логическим продолжением политики русификации стало повсеместное сокращение числа таких школ. А затем, вслед за постановлением партии и правительства об обязательном преподавании русского языка в школах нацменьшинств в марте 1938 г., немногие остававшиеся национальные школы Ленинграда и других крупных городов России были ликвидированы. С 1936 г. начала свертываться, а в 1937 —1938 гг. прекратилась почти всякая партийная работа с нацменьшинствами на их языках. В Москве и Ленинграде закрылись национальные дома просвещения и последние периодические издания на национальных языках.