Чтение онлайн

Рост населения Ленинграда резко замедлился после введения прописки в 1932 г. и практически прекратился в результате массового террора, последовавшего за убийством Кирова. Убыль горожан в эти годы нередко превышала их естественный и механический прирост. Если в течение 1928 —1932 гг. численность населения города возросла почти на 58%, то в последующее пятилетие (1933 —1937 гг.) она, по противоречивым данным, выросла не более, чем на 1,4% (если вообще не уменьшилась на 5,5%). За тот же период численность евреев (за вычетом военнослужащих, работников НКВД и заключенных) упала до 184 173 человек ( — 1%).

Однако уже следующая перепись 1939 г. зафиксировала новый прирост городского населения, достигшего 3191304 человек (у евреев — 201542) (прил.1, табл.1). В 1939 г. евреи составляли 6,31% всего населения города, в 3,7 раз превышая по численности украинцев, занимавших второе место среди нацменьшинств. Кроме того, 17 711 евреев проживало в Ленинградской области, причем 12 994, или 73,4% из них, составляло городское население области, концентрировавшееся большей частью в ее главных городах и в ближайших пригородах Ленинграда — Слуцке, Пскове, Старой Руссе, Красногвардейске (переименованная из Троцка бывшая Гатчина) и др. (табл. 1.10).

На 103 929 ленинградских евреек приходилось лишь 97 613 мужчин (соотношение женщин и мужчин — 1,06:1, табл. 1.11), и это несмотря на то, что большая часть евреев были приезжими, среди которых обычно преобладают мужчины. В данном случае это отражало общую нехватку еврейских мужчин в стране, сложившуюся после войн и погромов, а также, по-видимому, результаты ленинградских «чисток», среди жертв которых было немало евреев-мужчин, широко представленных в наиболее пострадавших от репрессий слоях.

Пониженный процент мужчин был и у других ленинградских «экстерриториальных» нацменьшинств, особенно у поляков и немцев, которые после гражданской войны получили возможность выехать за границу и которые, видимо, больше пострадали во время террора и высылок. Из-за высокого процента смешанных браков (см. ниже) и репрессий численность ленинградских поляков по сравнению с 1926 г. сократилась в 1,65 раз, немцев — в 1,67 раз. Снизилась абсолютная численность латышей, литовцев, эстонцев, в то время как численность украинцев выросла более чем в 5 раз, татар — в 4,3 раза, белорусов — в 2,2 раза (прил.1, табл.8). Наплыв из провинции украинцев, белорусов и татар, связанный, очевидно, с коллективизацией и голодом, привел к большому перевесу мужчин в их ленинградских колониях: украинцев — в 1,72 раза, белорусов — в 1,6 раз, татар — в 1,15 раз.

Позиции ленинградских евреев, проживавших во втором по значению городе страны, в период индустриализации укрепились. На роль новой советской интеллигенции и чиновничества как нельзя более подходила происходившая из провинции еврейская молодежь, не знавшая в прошлом ничего, кроме нищеты и унижений, и не видевшая никакой альтернативы преданному служению советской власти. Продвижению евреев способствовала их высокая образованность. В 1939 г. 98,7% евреев старше 9 лет были грамотны, что превосходило аналогичный показатель у других национальностей города. Особенно разительной по сравнению с остальными была грамотность у еврейских женщин старше 50 лет — 90,6%, тогда как, скажем, у русских она составила 635%, а у татар — 42,1%.

Сходная картина наблюдалась на всех уровнях образования. Если 28,6% всех ленинградцев имели среднее образование, то у евреев этот показатель равнялся 40,2%. Число лиц с высшим образованием достигало у евреев 12,3%, превышая средний показатель (3,1%) почти в четыре раза. У русских к моменту переписи только 2,7% населения закончили вуз, у украинцев — 5,4%, у белорусов — 4,0%.

Из 78,1 тыс. ленинградских студентов евреями было 16 258 человек (9 558 юношей и 6 700 девушек), или 20,8% всех студентов города. Каждый пятый студент в Ленинграде был евреем, а каждый двенадцатый еврей учился в вузе (и только каждый пятнадцатый украинец и белорус, каждый сорок четвертый русский и каждый девяносто пятый татарин).

Выдающимся представителем ленинградской еврейской молодежи был Илья Усыскин (1910 —1934), погибший в результате аварии гигантского стратостата. Родившись в Ярославле в семье рабочего, Усыскин в 17-летнем возрасте поступил в Московское высшее техническое училище и стал комсомольцем. Годом позже он перевелся на физикомеханический факультет Ленинградского политехнического института, чтобы посвятить себя научной деятельности. Закончив институт в 1931 г., Усыскин был оставлен аспирантом на кафедре и одновременно начал работать в Физико-техническом институте, руководимом академиком Абрамом Иоффе. Через два года, завоевав репутацию специалиста по космической радиации, в возрасте 24 лет он был избран для участия в широко разрекламированном полете в стратосферу, приуроченному к 17-му съезду партии.

Головокружительную карьеру сделал выходец из бедной многодетной семьи Винницкой области Исаак Зальцман (1905—1989). Поступив в 1933 г. рядовым инженером на «Красный путиловец» (с 1934 г. — Завод им. Кирова), он в 1938 г., в возрасте 33 лет, стал директором этого завода, а в 1942 г. — наркомом танковой промышленности. Подобных биографий было множество.

Характерным признаком процесса модернизации ленинградских евреев стал высокий процент еврейских женщин с высшим образованием. Так, отношение доли евреек с высшим образованием к тому же показателю у евреев-мужчин в 1939 г. достигало 0,66 (тогда как у русских эта пропорция равнялась 0,48, у поляков — 0,45, у татар — 0,34, у белорусов — 0,33).

По уровню образования евреи Ленинградской области мало отличалась от своих собратьев в областном центре; среди них было 97,2% грамотных, 32,6% обладателей среднего образования и 7,0% окончивших вузы. Эти показатели были выше среднеленинградских и намного превосходили среднеобластные цифры (у русских — 84,1% грамотных, 7,5% обладателей среднего и 0,4% — высшего образования). Интересно, что сельское еврейское население области было образованнее, чем в городских поселениях, так как, очевидно, не занималось сельскохозяйственным трудом, а всего лишь проживало в близлежащих к Ленинграду селах, не имея возможности поселиться в самом городе.

Возможности, предоставленные евреям советской властью, неустанно акцентировались пропагандой. Так, в 1934 г. Ленинградская правда сообщала о специальной группе для музыкально одаренных детей, образованной при консерватории. Большинство занимавшихся в ней ребят были евреями. Сын стрелочника Эйдемиллер учился музыке вместе с сыном писателя Алексея Толстого. Трехлетнему вундеркинду Лялику Берману давал уроки игры на фортепьяно знаменитый профессор Самарий Савшинский. При этом Лялик получал стипендию в 500 рублей и «академический» паек. «Кто бы позаботился о судьбе сына невзрачного револьверщика на Западе?» — риторически спрашивала газета.

Отражая фактическое деление советского общества на классы, разработчики переписи 1939 г. разбили всех занятых на две большие группы. В первую группу входили, в основном, работники умственного труда, во вторую — физического. У евреев соотношение между группами равнялось 78:22. Среди всех работников первой группы города евреи составляли 12,9%, в то время как во второй группе их было только 2%.