Чтение онлайн

Из 122 190 самодеятельных ленинградских евреев 77 224 работали служащими, составляя 63,2% всех самодеятельных (табл. 1.12), по сравнению с 40,2% в 1926 г. Годами пропагандировавшаяся государством пролетаризация еврейского населения не стала реальностью в Ленинграде. Процент евреев-рабочих за тот же период вырос незначительно — с 13,5% до 14,2%. Мало кто из евреев стремился получить производственно-технические и рабочие специальности. Всего 2162 еврея обучались в техникумах и только 342 — в школах фабрично-заводского обучения. 7,1% самодеятельных евреев составили кооперированные кустари, в то время как кустари-одиночки почти исчезли (0,4%). Более чем в 6 раз снизился вес свободных профессий (0,4%)\

Высокий уровень образования и практическое отсутствие (до середины 30-х) государственного антисемитизма позволили евреям реализовать возможности, открывшиеся перед интеллигенцией, и значительно повысить свое социальное положение в городе. Среди работников умственного труда евреи доминировали, в первую очередь, в медицине, адвокатуре, литературе и журналистике, государственной торговле и в меньшей степени в музыке, науке и управлении. Из 644 медицинских учреждений города 290 (45%) возглавлялись евреями. Евреи составляли 58,6% всех фармацевтов и провизоров, 38,6% всех врачей города (кроме зубных) (в среднем по СССР — 15,9%) и 69,4% всех дантистов. 1 825 заведующих магазинами из 5 901, или 30,9%, являлись евреями. Среди обычных продавцов они составляли только 15,4%, но это была большая группа, насчитывавшая 9 048 чел. В культурной жизни Ленинграда роль евреев была очень заметна. Они составляли почти треть (31,3%) всех писателей, журналистов и редакторов, четверть (24,6%) всех музыкантов и дирижеров, 11,7% художников и скульпторов и 11,6% актеров и режиссеров. 1 093 (18,5%) евреев работали библиотекарями.

Среди 15 312 ленинградских научных работников и преподавателей вузов в 1939 г. выделялась заметная, почти отсутствовавшая в 20-х прослойка евреев — 18,4%, вдвое выше общей доли евреев среди ученых СССР (8,8%). На их подготовку потребовались годы. Еще три тысячи учителей-евреев обучали детей в школах, на курсах и в средних учебных заведениях.

Индустриализация способствовала освоению евреями сравнительно новых для них инженерно-технических профессий, что привело к появлению большой группы из 7 тыс. инженеров и 1,5 тыс. конструкторов, — соответственно 20,9% и 11,6% обладателей данных профессий. При этом по стране евреями были только 10% инженеров и архитекторов.

Женщины составляли 44% всех евреев-служащих, 28,6% евреев-рабочих, 33,7% кооперированных кустарей (табл. 1.12). Социальный статус еврейских женщин (как и других ленинградок), несмотря на их сравнительно высокую образованность, оставался существенно ниже статуса мужчин. Этот факт отражался в понижении процента еврейских женщин на ответственных должностях по мере подъема по иерархической лестнице. Женщины составляли всего 10,8% всех евреев — руководителей общесоюзного и республиканского уровня (в среднем по городу — 18,3%), 28,6% руководителей городского и районного уровня (средний — 28,2%), 31,0% руководителей первичных организаций (средний — 28,6%). Всего 15 евреек были судьями и прокурорами (23,8% всех евреев на этих должностях), при среднегородском показателе — 24,8%. 29% всех адвокатов-евреев были женщинами (в целом по городу — 25,7%). В системе государственной торговли только 6,4% евреев — директоров магазинов были женского пола, зато среди продавцов и заведующих отделами они составляли почти половину — 49,4% (в целом соответственно 15,3% и 64,8%).

Весьма отчетливо различия в статусе между женщинами и мужчинами проявлялись в области медицины, где женщины (64% всех еврейских врачей) составляли лишь 30,3 % руководителей медицинских учреждений. В среднем и младшем медицинском персонале мужчин было гораздо меньше, чем женщин. 98,9% медсестер, 91,2% фельдшеров и акушерок, 68,9% провизоров и фармацевтов еврейской национальности были женщинами.

Среди евреев — инженеров и конструкторов — было 20,8% женщин, среди научных работников и преподавателей вузов — 39,2%. Около трети евреев, занятых в литературе и искусстве, были женщинами. Еврейки преобладали в таких «женских» специальностях, как учителя школ и техникумов (70,6%), заведующие и воспитатели детских домов и садов (96,5%), библиотекари (93,9%). Среди зубных врачей 611 евреек составляли 69% всех женщин этой профессии, 86% всех евреев-дантистов и почти 60% всех дантистов города.

Наиболее распространенными занятиями среди евреек-служащих были (по количеству занятых): бухгалтеры — 3 342, продавцы — 2 705, врачи — 2 535, учителя — 2 117, экономисты — 2 011, затем шли кассиры, счетоводы, секретарши и корректоры. Служащие-мужчины были заняты, главным образом, как инженеры — 5 763, продавцы и заведующие отделами в магазинах, заведующие ларьками — 2 769, прочие работники торговли, заготовок и складского хозяйства — 2 710, бухгалтеры — 2 098, научные работники и преподаватели вузов — 1 710, заведующие магазинами — 1 708, а также в качестве второстепенных руководителей производства (начальники цехов, мастерских, отделов и т.д.).

Достигнутое евреями Ленинграда социальное положение отразилось на их жилищном устройстве. Если накануне революции они селились в основном в мещанско-ремесленном, мелкобуржуазном поясе Петрограда, то теперь евреи оказались в лучших центральных районах города, где прежде жила русская аристократия, высшие бюрократы и иностранцы. Наибольший процент населения евреи составили в прилегавшем к пр. 25 Октября (Невскому пр.) Куйбышевском районе (14,2%), в Дзержинском районе (12,6%), включавшем пр. Володарского (Литейный пр.), пл. Урицкого (Дворцовая пл.) и «Большой дом» (Областное УНКВД), в Октябрьском районе (10,3%), где находились Ленсовет, Кировский театр и Хоральная синагога. В рабочих районах города — Володарском, Кировском, Красногвардейском, Московском — процент евреев колебался между 1,5% и 2,3%. Всего в семи центральных районах города (Василеостровском, Дзержинском, Куйбышевском, Октябрьском, Петроградском, Смольнинском, Фрунзенском) проживало 153 660 евреев — или три четверти всех ленинградских евреев, — которые составляли 9,8% населения этих районов.

Конечно, повышенный уровень жизни приходилось отрабатывать демонстрацией верности режиму. Вместе со всеми еврейские интеллигенты подписывали гневные письма и резолюции против «врагов народа» всех мастей. «Мы приветствуем наш славный НКВД и его руководителя тов. Ежова.... Нет и не может быть пощады бешеным фашистским псам» — заявляла по поводу очередного процесса группа профессоров и врачей обкомовской больницы им. Свердлова, состоявшая почти целиком из евреев. «Стереть с лица земли гнусную шайку бандитов и шпионов» — вторило им письмо ленинградских композиторов, под которым рядом с подписью Дмитрия Шостаковича стояло имя Исаака Дунаевского и еще несколько еврейских фамилий.

Так как в 30-х евреи уже стали органичной частью советского истеблишмента, их, естественно, оказывалось немало как среди «чистивших», так и среди «вычищаемых», как в рядах работников карательных органов, так и в числе жертв репрессий. Во время чистки 1933 г. студент Планового института И.Рудерман не преминул сообщить в газету о том, что его сокурсник Цукерман якобы заявил, что не хочет «быть игрушкой в руках партии». Историк, преподаватель университета Владимир Гессен, писавший доносы на своих товарищей, в конце концов сам оказался за решеткой. Непосредственным организатором террора, последовавшего за убийством Кирова, был Яков Агранов (1893—1938), первый заместитель Г.Ягоды, возглавивший тогда на две недели Ленинградское УНКВД. Однако и из 14 партийных и комсомольских деятелей, осужденных к расстрелу вместе с Николаевым по делу «ленинградского террористического центра», по крайней мере, четверо были евреями — Владимир Левин, Сергей Мандельштам, Лев Сосицкий и Лев Ханик. В числе тысяч арестованных и высланных из Ленинграда «эксплуататоров», разумеется, попадались и евреи. Чтобы оказаться в тюрьме, не обязательно было быть ни «эксплуататором», ни националистом, ни партийным деятелем. Так, известный специалист по русской литературе, профессор Ленинградского университета Юлиан Оксман (1895—1970) был арестован в 1936 г. по обвинению в саботаже и антисоветской деятельности и провел 10 лет в колымских лагерях. Оксман и до того, в 1930 и 1931 гг., подвергался арестам по политическим мотивам.

Среди следователей Ленинградского УНКВД особой жестокостью прославилась Софья Гертнер (1905—1982), девять лет (до 1938 г.) пытавшая политзаключенных. Особенно много евреев работало в Ленинградском УНКВД во время «ежовщины», когда 20 января 1938 г. протеже Николая Ежова, Михаил Литвин, сменил литовца Леонида Ваковского на посту начальника Управления. Большинство заместителей Литвина (Состе, Гарин, Хатеневер) и начальников отделов УНКВД (Фидельман, Перельмутер, Альтман и др.) также были евреями. Один из начальников отделений, Голуб, в прошлом являлся членом партии Поалей Цион. Все они были арестованы к концу 1938 г., сам Литвин в ноябре 1938 г. застрелился, узнав о предстоящем собственном аресте.

Именно на 1938 г. пришелся максимум репрессий в Ленинграде. Судя по статистике захоронений на Левашовской пустоши, служившей в те годы местом массовых казней, в 1938 г. там было погребено 20 769 расстрелянных (при 18 719 в 1937 г. и 7 283 — с 1939 г. по 1954 г.). С приходом к руководству НКВД Лаврентия Берия, Ленинградское управление возглавил грузин С.Гоглидзе.

Так как первым русским в стране был объявлен грузин Сталин, а главным врагом всего русского — русский Бухарин, то евреи, казалось бы, могли надеяться быть причисленными к приоритетной русской нации ценою отказа от своего национального облика. Однако этого не произошло; исключение из правил, распространявшееся на вождей, не могло быть применимо к целому народу. Хотя к 1939 г. в руководстве союзных и республиканских партийных и советских организаций, учреждений и предприятий, размещавшихся в Ленинграде, оставалось еще много евреев (15%), политика «русификации» уже успела сказаться на новых выдвиженцах: среди руководителей городских и первичных организаций доля евреев снизилась до 10%.