Чтение онлайн

«Просветительский» отпечаток на систему еврейского образования столицы наложила деятельность Общества распространения просвещения среди евреев в России (ОПЕ). При ЦК ОПЕ работали разнообразные комиссии по развитию светского образования, помощи учителям и т.п. Вопросами еврейского образования в Петрограде занимались также Общество для доставления начального образования еврейским детям Петрограда, Хозяйственное правление Хоральной синагоги и другие общества.

Дошкольное воспитание детей находилось в ведении ОЗЕ и Петроградского еврейского общества воспитания и образования. Детские очаги (детские сады) вначале обслуживали только детей беженцев, но потом стали популярными и среди евреев-старожилов, хотя в России учреждений дошкольного воспитания в ту пору почти не существовало.

Одним из старейших общинных учреждений для детей Петрограда был Сиротский дом, размещавшийся с 1880 г. в специально построенном здании на Васильевском острове. Дом находился на попечении Дамского комитета при Правлении общины и содержался в основном на средства баронов Гинцбургов. В него принимали сирот от 3 до 13 лет. Школа при Сиротском доме давала образование в объеме двухклассного начального училища и ремесленную специальность.

Гордостью ОПЕ являлись Мужское и Женское профессиональные технические училища для еврейских детей (Училища ОПЕ), руководившиеся Моисеем Югенбургом. Они вели свое происхождение от училищ Лазаря Бермана, существовавших с 1864 г., и располагались в специально построенном общинном здании рядом с Хоральной синагогой. Мальчиков там обучали слесарномеханическому и столярно-резному ремеслам, девочек — дамско-портняжному и белошвейному мастерствам. Благодаря субсидиям Хозяйственного правления плата за обучение была невысокой. Детей бедных родителей обучали бесплатно. Обучение велось на русском языке. Еврейские предметы преподавались выдающимися педагогами. Экзамен на ремесло, сданный по окончанию училища, давал его воспитанникам право проживания вне «черты оседлости».

Высокий уровень подготовки обеспечивала учащимся частная Еврейская гимназия Ильи Эйзенбета, открытая в 1906 г. в районе, густо заселенном евреями. Программа обучения в ней включала общегимназический курс, а также иврит, еврейскую историю и Танах. Большинство окончивших гимназию поступали затем в вузы.

Те, кто не обучался в еврейских школах, могли заниматься в кружках и на вечерних курсах для всех возрастов, а также посещать популярные лекции, организованные еврейскими культурными обществами. В конце 1912 г. под руководством раввина М.Айзенштадта были открыты Курсы библейского языка и по библейской истории для студентов высших и средних учебных заведений. Вечерние курсы для взрослых, устроенные Обществом внешкольного образования, существовали в 1914—1917 гг. при гимназии Эйзенбета. Из еврейских предметов на курсах преподавали идиш и еврейскую историю. Помимо этих и других стационарных курсов существовали кружки еврейской истории и литературы при вузах. Кроме того, знания по еврейским предметам можно было получить на лекциях Петроградского общества воспитания и образования, на субботних собраниях, проводившихся Отделом попечения о еврейских девушках Петрограда при Российском обществе защиты женщин, а также на курсах для взрослых и подростков при Обществе «Поалей Цедек» (Праведные труженики).

Петроградские общественные деятели уделяли большое внимание внешкольному образованию, так как только через него было возможно передать основы еврейских знаний юношеству, распыленному по нееврейским учебным заведениям. Ведь уровень преподавания иудаизма (курс «Закона Божьего» для евреев) в нееврейских гимназиях и училищах Петрограда был невысоким, и аккультурация обучавшейся там молодежи шла быстро. В открытом письме М.Айзенштадта, опубликованном в начале 1917 г., раввин указывал на то, что многие ученики общих учебных заведений, обращавшиеся к нему с просьбой проэкзаменоваться по Закону Божьему (без оценки по которому нельзя было получить аттестат зрелости), показывали почти полное незнание предмета.

Некоторые родители стремились дать своим детям в раннем возрасте традиционное еврейское образование, по крайней мере дополнительно к общему. В 1910 г. в Петербурге было зарегистрировано 33 хедера (начальные религиозные школы), в которых 35 учителей обучали 176 учеников и 21 ученицу. Очевидно, часть детей учила Тору и иврит у частных учителей, индивидуально или в незарегистрированных группах.

Высшие еврейские религиозные школы (иешивы) в Петербурге отсутствовали. Высшие светские знания по иудаике можно было приобрести на трех кафедрах восточного факультета Петербургского университета, среди выпускников которого были и еврейские деятели — Давид Гинцбург, Абрам Гаркави, Исаак Маркой. Однако петроградская общественность, и прежде всего ОПЕ, мечтала об основании собственной еврейской светской высшей школы. Первой попыткой на пути ее создания было учреждение частных Курсов востоковедения барона Давида Гинцбурга, которые открылись в 1908 г. и распались вскоре после начала мировой войны.

Идея Высшей школы еврейских знаний (ВШЕЗ) получила шансы на реализацию после того, как член Комитета ОПЕ Меир Крейнин пожертвовал в январе 1917 г. 200 тыс. руб. на приобретение дома на Стремянной улице для размещения в нем Комитета ОПЕ, библиотеки и еврейского вуза. Специальная комиссия ОПЕ под началом Льва Каценельсона, а затем (после его смерти) — Михаила Кулишера, разрабатывала план и программу ВШЕЗ. Предполагалось, что Школа станет общероссийским учебным заведением. Мнение энтузиастов выразил учитель Х.Фиалков:

«Стыдно и больно сознавать, — писал он, — что 6-миллионное еврейское население России до сих пор обходилось без рассадника высших еврейских знаний. С этим делом мы опоздали по меньшей мере на четверть века.

Подготовка к открытию еврейского вуза ускорилась и благодаря давлению петроградских студентов, национальное самосознание которых усилилось в ходе войны и которые постоянно обращались к Каценельсону, Дубнову и Айзенштадту с просьбами прочесть курсы лекций, главным образом, по еврейской истории.

Декрет 21 марта 1917 г., отменив национальное неравенство, поставил под угрозу еврейские школы, так как родители стали теперь чаще отдавать своих детей в общерусские учебные заведения. Традиционные же семьи предпочитали обычный хедер светским школам ОПЕ. Многие из лучших учителей также перешли из еврейских, в русские школы, т.к. там условия работы были лучше, а дискриминации больше не существовало. Кое-кто из преподавателей пошел учиться в вуз. В связи с угрозой финансового краха организаторы еврейского образования Петрограда предложили министру просвещения Временного правительства Александру Мануйлову включить еврейские школы в общую школьную систему, однако реальных шагов в этом направлении не было предпринято. Нехватка средств уже летом 1917 г. затруднила организацию летних лагерей для еврейских детей. ОПЕ и ОЗЕ пришлось обратиться к еврейской молодежи с призывом добровольно помочь в организации досуга детям, предоставленным самим себе во время каникул. «И если мы не примем самых решительных мер сейчас же, — говорилось в обращении, — многие из детей уже не увидят этой лучшей жизни или окажутся непригодными для нее».

В развернувшейся борьбе активистов еврейского просвещения за права учителей и за демократизацию школы лидировали петроградские преподаватели. Созданное накануне революции (24 января) Петроградское еврейское учительское общество выпустило воззвание, в котором говорилось:

Наконец-то наступил момент, когда многое из того, о чем мы мечтали долгие годы, может и должно воплотиться в жизнь... Теперь, товарищи, цепи рабства пали, созданы большие возможности, горизонты нашей работы расширились и углубились. Теперь, когда вся страна и каждая группа в отдельности приступает к организации своих сил... нам, евреям, безусловно, необходимо возможно скорее осуществить и зафиксировать наши естественные культурные права...

По инициативе петроградцев в июне 1917 г. в столице был созван Всероссийский съезд еврейских учителей для формулировки единой национальной политики в области образования. На съезде разгорелись ожесточенные споры по вопросам о языке преподавания и месте религиозных предметов в школьной программе. Победили идишисты, добившиеся резолюции, в которой декларировалась бесплатная, общая, обязательная, восьмилетняя, единая и светская еврейская народная школа. Частные и общественные школы съезд предложил включать в общую школьную сеть и и выдавать им правительственные субсидии при условии, что конфессиональные предметы не будут входить в школьную программу. Что касается религиозных школ, то они должны были содержаться за счет самих родителей. Преподавание в народной школе должно было вестись на идише, а иврит и ивритскую литературу разрешалось изучать как элемент еврейской культуры, начиная с начальной школы. На съезде был образован Всероссийский еврейский учительский союз и избрано его Центральное бюро, в котором половину мест заняли петроградские учителя. Учителя иврита не приняли участия в голосовании по резолюции о форме будущей школы и образовали собственный профсоюз.

Несмотря на решения учительского съезда, полная перестройка программы обучения, которая начала осуществляться в гимназии Эйзенбета летом 1917 г., далеко не соответствовала провозглашенным на съезде принципам и отражала тот факт, что соотношение сил в руководстве этой гимназии было не в пользу идишистов. Инициатива принадлежала членам родительского комитета М.Кролю и С.Трайнину, которые образовали Общество для учреждения еврейской гимназии в Петрограде, выкупили гимназию у ее предыдущего владельца и переименовали ее в Общественную еврейскую гимназию Петрограда. Здесь решили ввести классическое образование на основе усиленного преподавания иврита, изучения средневековой литературы и древнегреческого языка. Программа имела целью обеспечить выпускникам возможность после окончания гимназии поступать в создававшуюся Высшую школу еврейских знаний (ВШЕЗ). Председателем Комиссии по изменению программы гимназии был выбран учитель еврейской истории Бенцион Динабург. Директором гимназии назначили учителя истории Тимофея Цейтлина. В результате Октябрьского переворота новая программа, подготовленная к весне 1918 г., так и осталась на бумаге.