Чтение онлайн

Октябрьская революция привела к упадку деятельность ОРТа: он лишился своих вкладов в банках, правительственной помощи и почти всех частных пожертвований. Борясь с финансовым крахом, Комитет ОРТа, как и другие общественные организации, прибегал к ссудам у частных лиц в обмен на обязательства возвратить деньги за счет пожертвований за границей. Но это была капля в море. В 1918 г. у ОРТа оставалось лишь 20 бюро труда и 10 кооперативных столовых для рабочих. Окончание войны и демобилизация поставили перед ОРТом задачу смягчения последствий надвигавшейся безработицы. Было начато обследование экономического состояния еврейского населения. В ответ на голод и разруху в Петрограде, в апреле 1918 г. ОРТ приступил к организации артели огородников для выращивания овощей на пустующих окраинах города. В начале мая уже возделывались первые две десятины земли, которые удалось получить Правлению. Чтобы спасти население от голода, руководители ОРТа Борис Бруцкус и Яков Цигельницкий предложили основывать сельскохозяйственные поселения, но угроза погромов в деревне отталкивала петроградских евреев от этого.

В Петрограде работа ОРТа сосредоточилась на издательской деятельности, трудной и с финансовой и с цензурной точек зрения. В 1918 —1919 гг. удалось выпустить три номера Бюллетеня Петроградского ЦК ОРТа, после которого в 1920 —1922 гг. вышли несколько номеров журнала Дер Эрд-Арбетер (Земледелец). В те же годы Петроградский ОРТ издал несколько книг на идиш по сельскому хозяйству. В начале 1919 г., после непродолжительного ареста, в составе делегации ЦК выехал на Украину, а оттуда за границу, председатель ОРТа Леонтий Брамсон. Отъезд Брамсона и других членов ЦК еще более ослабили роль петроградского ОРТа.

После ликвидации большевиками Совета еврейских общин нужда в общественных организациях снова возросла: на них, как и при самодержавии, вновь легли функции, отнятые у демократической общины. В июле 1920 г. по инициативе Евкома образовался Еврейский общественный комитет (Евобщестком или Идгезком — идиш) для помощи пострадавшим от войны и погромов. Хотя Евобщестком с самого начала был поставлен под контроль еврейских коммунистических учреждений, представители ЕКОПО, ОЗЕ, ОРТа также были включены в его состав, так как их участия потребовали иностранные организации помощи. Присоединение к Евобщесткому позволило общественным организациям выйти из финансового тупика и расширить свою деятельность.

Комитеты общественных организаций были переведены в Москву, однако их петроградские отделения продолжали работу. Во второй половине 1920 г. в Петроградский Комитет ОЗЕ входили М.Гран, Я.Эйгер, Н.Гарвинт, В.Биншток, Г.Гольдберг, М.Эльяссон, Г.Дембо, Н.Шварц, а Петроградское Правление ОРТа состояло из Б.Бруцкуса, Д.Хазана, М.Гинзбурга, И.Каменецкого, Я.Цегельницкого, М.Матисона (Магидсон?). В Петрограде ОЗЕ имело амбулаторию и санаторий на 35 пациентов. По согласованию с Евобщесткомом ОЗЕ помогало как еврейским, так и латышским беженцам. Видимо, в немалой степени благодаря петроградским общественным организациям помощи, в особенности ОЗЕ и ЕКОПО, в тяжелейший период военного коммунизма заболеваемость и смертность петроградских евреев были значительно ниже, чем у остального населения. Усилия же ОРТа по оказанию помощи евреям в переходе к земледельческому труду приносили, очевидно, более чем скромные результаты даже на Украине и в Белоруссии, не говоря уж о самом Петрограде.

Работа общественных организаций в Евобщесткоме проходила в трудных условиях из-за непрерывного давления Наркомнаца и Евсекций. Политика Евсекции по отношению к ЕКОПО, ОЗЕ, ОРТ заключалась в установлении контроля над этими организациями через Евобщестком и, посредством большевизации их состава, в постепенном их поглощении соответствующими государственными учреждениями — Собесом, Наркомздравом, Наркомпросом. В руководстве Евсекции были и сторонники немедленной ликвидации этих организаций. Оставаясь в Евобщесткоме в меньшинстве, еврейские общественные организации были не в силах противостоять его идеологизированной и безответственной по отношению к нуждающимся политике. Однако ОРТ, ОЗЕ и ЕКОПО, учитывая масштабы катастрофы, обрушившейся на евреев, по мере сил продолжали сотрудничать с государственными учреждениями и с Евобщесткомом, несмотря на регулярные ущемления их прав и нападки коммунистов. Только когда в начале января 1921 г. руководству общественных организаций стало известно о планах Евотдела Наркомнаца заменить составы их комитетов на угодных Наркомнацу лиц, ЕКОПО, ОРТ и ОЗЕ вышли из Евобщесткома. Двумя-тремя месяцами позже ЕКОПО перестал существовать, так и не поддавшись советизации.

С марта 1921 г. продолжали работать только петроградский и московские комитеты ОЗЕ. Принципиальная позиция не склонного к советизации руководства обрекала ОЗЕ на судьбу ЕКОПО, хотя в его введении находилось множество нуждающихся, заниматься которыми, в случае закрытия Общества, пришлось бы государству. В июне или начале июля 1921 г. Петроградская Межведомственная комиссия по утверждению обществ и союзов постановила закрыть ОЗЕ. Постановление было принято в тот момент, когда в Гомельско-Мозырском районе работали летучие отряды ОЗЕ, организованные при содействии Наркомздрава и помогавшие жертвам только что прошедшей погромной волны. Однако 14 июля ликвидация ОЗЕ была неожиданно приостановлена властями «вплоть до особого распоряжения». Видимо, в момент подготовки декрета о создании общественного Комитета помощи голодающим под руководством Екатерины Кусковой (образован 21 июля) показалось неудобным распускать еврейскую организацию помощи. Правда, месяцем позже, когда соглашение между советским правительством, Комиссией Ф.Нансена и Американской организацией помощи (American Relief Administration, АРА) о поставке продовольствия голодающим было подписано, Комитет помощи голодающим был немедленно распущен, а его члены арестованы.

Подобная участь не постигла членов Комитета ОЗЕ потому, что власти испытывали нехватку высококвалифицированных врачей и не хотели ссориться с Джойнтом, участвовавшем в программе АРА. Однако в декабре, когда помощь голодающим уже поступала из-за границы, Комитет ОЗЕ получил распоряжение Наркомнаца о ликвидации всего своего имущества в течение двух недель.

Правда, и на этот раз закрытие Общества было отложено ради сохранения его библиотеки, архива и музея, на базе которых члены ОЗЕ проводили исследования, нужные Евотделу. 14 декабря на заседании в Губнаце при участии представителя ОЗЕ адвоката Григория Гольдберга было единогласно решено продолжить эти исследования. 1 января 1922 г. Губисполком распорядился закрыть Петроградское ОЗЕ и передать его помещения со всем имуществом Евотделу Петрогубнаца будто бы для размещения там детей, приезжавших из районов погромов. Одновременно заведующий Евподотделом Израиль Сосис получил приказ Евобщесткома распустить Комитет Петроградского отделения ОЗЕ и составить новый, из трех лиц, очевидно только для передачи дел Общества. Процедура закрытия заняла менее месяца, тем более что имущество ОЗЕ было заранее описано предусмотрительным Губнацем. Похоже, последним мероприятием в квартире Общества было чествование в интимном кругу активиста ОЗЕ доктора Григория Дембо (1878-1939) в связи с 25-летием его врачебной и литературно-просветительской деятельности.

В отличие от ОЗЕ, ОРТ не был закрыт после своего выхода из Евобщесткома. Вместо этого была ликвидирована его самостоятельность. 21 марта 1921 г. ОРТ получил циркуляр Евотдела о роспуске своего ЦК и назначении нового с коммунистическим большинством. ОРТу также было запрещено открывать новые отделения. Вслед за реорганизацией ЦК ОРТа был преобразован и его Петроградский Комитет, деятельность которого возобновилась не скоро.

Таким образом, к 1922 г. в Петрограде не осталось ни одной эффективно действующей еврейской общественной организации социальной помощи. Однако еврейская общественность не сдавалась и вскоре предприняла новые попытки к возрождению этих организаций, правда, на этот раз — в масштабе города.

В условиях кризиса еврейской общественной жизни остатки национально мыслящей интеллигенции города, «бывшие» деятели и новые активисты нашли в себе силы воссоздать, пусть частично, старые общественные организации. Некоторое потепление внутриполитического климата и экономические возможности НЭПа способствовали успеху.

В августе 1922 г. группа общественных деятелей обратилась в Петрогубсобес с предложением организовать Еврейский комитет помощи для «оказания помощи евреям-беженцам, инвалидам, пострадавшим от погромов, голодающим и прочим» путем выдачи индивидуальных пособий, содержания инвалидных домов, общежитий и т.п., а также содействия соответствующим государственным учреждениям. В поданном инициаторами Положении о Петроградском ЕКОПО (ПЕКОПО) — основе будущего Устава — ни словом не упоминался его знаменитый предшественник. Средства Комитета должны были состоять из сборов, пожертвований, добровольного самообложения, доходов от спектаклей, концертов и тому подобных мероприятий. Состав и количество членов Комитета предполагалось определять голосованием на общем собрании плательщиков. Единственным советским учреждением, контроль и руководство которого над собой ПЕКОПО был готов признать, являлся Петрогубсобес, заведующему которым предоставлялось право утвердить первоначальный состав Комитета. В качестве исполнительного органа ПЕКОПО предлагалось Бюро из семи человек в составе председателя, двух заместителей, казначея, секретаря и одного представителя от Губсобеса. Среди 18-ти учредителей нового общества выделялась группа врачей — Абрам Брамсон, Яков Эйгер, Наум Ботвинник, Яков Михайловский, Максим Элиассон. Часть из них прежде работала в ОЗЕ. Другая группа — раввин Моисей Айзенштадт, кустарь Наум Камраз, ветеринарный врач Абрам Лесман, востоковед Иона Гинцбург — представляли синагогу. В число учредителей входил и член ЦК Сионистской организации, юрист Борис Кауфман. Арон Перельман и Самуил Логунов, служащие фирмы «Брокгауз и Эфрон», имели, видимо, отношение к ОПЕ. Кустарь Аркадий Шулькин являлся бывшим владельцем фабрики, инженеру Якову Гол анту принадлежала техническая контора, другой кустарь Мендель Хайцин заведовал еврейской столовой в 1917 —1921 гг. Еще двое учредителей, Марк Красильщиков и Яков Куций были кустарями, а Исаак Флексер — слесарем-механиком.

Крайне стесненное в средствах, руководство Губсобеса обрадовалось перспективе снять со своего обеспечения часть призреваемых и решило поддержать инициативу учредителей ПЕКОПО. Однако председатель Евотдела Губнаца Анна Раева выступила против, заявив, что ввиду наличия в Петрограде порта и близости к границам ПЕКОПО может превратиться в «шайку контрабандистов». Тем не менее начальник Губсобеса Козловский не удовлетворился таким объяснением и ходатайствовал перед Президиумом Петрогубисполкома о регистрации Комитета помощи. В своем ходатайстве он писал, что «призреваемых в убежище (т.е. в бывшей богадельне. — М.Б.) инвалидов-евреев в настоящее время имеется около 100 человек, и каждый снятый с гособеспечения инвалид, а тем более, в данном случае, сравнительно значительное количество, облегчает государство». у

14 октября 1922 г. Президиум Петрогубисполкома разрешил организацию Комитета (в статусе общества) при условии включения в его устав пункта, обязывающего ПЕКОПО содержать не менее 500 нуждающихся одновременно. Однако противодействие Евотдела Губнаца привело к затягиванию регистрации и предъявлению новых требований к уставу Комитета: теперь число членов Комитета (а не его Бюро, как в первоначальном проекте) ограничивалось семью лицами, трое из которых должны были избираться учредителями ПЕКОПО, трое назначаться Губсобесом, а один представлять Евотдел Губнаца. Последний резервировал для своего представителя право присутствовать на всех заседаниях Комитета и его Президиума, а также беспрепятственно получать все протоколы заседаний и финансовую отчетность. Губнац ограничил финансовые поступления ПЕКОПО местными источниками, а район деятельности — городом Петроградом. Кроме того, полное название предписывалось изменить на Петроградский комитет по оказанию помощи бедным евреям. Видимо, Евотделу было важно подчеркнуть, что создаваемая организация будет еврейской не по составу, а только по объекту деятельности. Губком также потребовал исключения из списка учредителей «сионистов и клерикалов» — Я.Эйгера, А.Шулькина, Б.Кауфмана, М.Айзенштадта и Я. Гол анта.