Европейская поэзия XVII века
Шрифт:
ИВАН БУНИЧ
* * *
Ах, не верь, моя Любица, ты воде озерной, чистой, как в ней верно ни отразится лик твой райский, взор лучистый,— ибо вскоре отраженье от тебя навечно спрячет сладость уст, красу движений, синеву двух звезд горячих. В воду с гордостью ты глядишься, но придет конец гордыне: пораженно отстранишься от воды, столь милой ныне. Юность быстро убегает — не от той ли тени черной, что порой и тебя пугает в тихой глубине озерной? Время немо и сурово, в нем дороги нет обратно,— и, хоть день займется снова, наше утро невозвратно. Над своим ты не властна сроком, тороплив он, ненасытен: губы, взгляд, златой твой локон — все отнимет, как грабитель. Не смотри ж с такой любовью на свое изображенье и моей проникнись болью, о мой свет, мое утешенье! НЕ ОТРИНЬ МЕНЯ, ХОТЬ Я И НЕ МОЛОД
Меня все корит моя юная вила: мол, я уж старик — не вернуть то, что было… Скажу ей в ответ: укоряешь напрасно, я пепельно сед, но ведь страсть не угасла — как огненный жар в груде белого пепла, любовь, хоть я стар, возгорелась, окрепла; я схож с той горой, что покрыта снегами, но к небу порой извергает и пламя. Любовь — словно голод. Умру, не насытясь. Пускай я не молод, но чем я не витязь! Я полон огня, — пе отринь, не разжалуй, ты возле меня блещешь розою алой — иль плох наш венок, где сплелась воедино с тобой, мой цветок, белоснежность жасмина? * * *
Ах, если б вечно в очи эти мне смотреть влюбленным взглядом, я б тогда, с тобою рядом, стал счастливейшим на свете,— лишь твое лицо мне снится, жизнь моя, моя царица! Лишь об одном могу мечтать я: дни и ночи быть с тобою, юной тешиться красою,— и, в твои попав объятья, восхищенно в них забыться, моя жизнь, моя царица! Ах, если б мог я, дорогая, каждый миг, зимой и летом, упиваться твоим светом, от восторга умирая,— если б нам соединиться, жизнь моя, моя царица! О, эту близость райским даром называл бы я по праву; я тогда, тебе во славу отпылав сплошным пожаром, и со смертью б рад смириться, моя жизнь, моя царица! * * *
О, глаза любимой, огнь мой неугасимый, очи-зарницы, звезды-денницы! Пламень небесный с вешнею песней не вы ли, не вы ли в сердце мое влили? О ласковые взгляды, родники отрады, счастья истоки! Свет свой глубокий дайте мне, дайте, не покидайте души моей влюбленной, вами вдохновлепиой. Вы — мое спасенье, рассвет мой весенний. Луч ваш волшебный, чистый, целебный сжег тьму и холод, снова я молод — душу воскресила ваша дивная сила. * * *
Вила мне все перечит, что поделать с нею. Я — утесов крепче, она — скал прочнее. Каменного стала она, молодая: мучит, и немало, — все сношу, страдая. Коль к моей заботе приглядится кто-либо, скажет: я не из плоти, — просто камня глыба.. Мы с моею гордой друг на друга похожи: она — камень твердый, я из камня тоже; из мрамора — вила, сам я — из гранита, она лед в себе скрыла, во мне пламя скрыто ЗДРАВИЦА
Цвет-чародейка, в кубки налей-ка светлого зелья нам для веселья; видишь? — тут каждый мучится жаждой, все — в одно слово: «Будь же здорова!..» Ой, молодая, пью за тебя я — и, не ревнуя, жду поцелуя: дай, чаровница, нам убедиться — слаще ли кубок этих вот губок; винная ль чарка жжет нас так жарко, чары твои ли нас распалили. * * *
Дорожи годами — мимолетно их бремя: вихрь, да тень, да пламя; сон, и мгла, и время. Вихрь ворваться может в день твой тихий, летний: все вокруг встревожит — и замрет, бесследный. Тень — твой провожатый; но сгустится темень — и обочь себя ты уж не сыщешь тени. Пламя будет живо, пока ест солому, и умрет в порыве к небу голубому. Сон, тебя желанным поманив виденьем, кончится обманом — грустным иробужденьем. Мягко мгла укрыла путь твой утром рано, но встает светило — и уж нет тумана. Время — это версты на твоей дороге: осени да весны, и — ничто в итоге. Наши годы — с нами, но не вечно их бремя: вихрь, и тень, и пламя; сон, туман и время. * * *
Господи мой боже, как мне тяжко, трудно! Жизнь моя похожа на жалкое судно: мечется средь моря, суденышко это, ночной ветер черен, в небе нет просвета. А волна все круче, нет ветрил, нет весел, вот ладью до тучи вал морской подбросил — и обрушил с громом, обдавая хладом, в пропасть, к хлябям темным, что разверзлись адом. Бездна меня жадно поглотить готова, море беспощадно, и небо сурово. Глубь глядит могилой зыбкой и безвестной… Господи, помилуй! Мрак развей небесный, успокой ты ветры, волны усмири ты,— мой бог безответный, жду твоей защиты! ПОМРАЧЕНИЕ ДНЯ И ВСЕ ЖЕ ПРОСВЕТЛЕНИЕ 17 ДЕКАБРЯ 1631
Вот они воочию, чудеса господни! Стал внезапно ночью белый день сегодня: солнышко пропало в черноте зловещей, но с тьмой совладало — и уж снова блещет… Боже всемогущий! Ты землю и звезды, весь мир этот сущий из хаоса создал. В свете ли денницы, в сумраке ль бездонном, все с тех пор вершится по твоим законам. Всюду — твоя сила, рук твоих творенье: тверди и светила, мрак и просветленье. ЮНИЕ ПАЛМОТИЧ
СКОЛЬКИМ КАЖДЫЙ ОБЯЗАН РОДНОЙ ЗЕМЛЕ
Нет земли на свете равной той земле, где ты рожден,— чтить ее — твой самый главный, самый праведный закон. Для тебя да будет свято, как семья, отец и мать, место в мире, где когда-то начал ты существовать. У земли родимой много сильных, смелых сыновей,— все мы преданы, как богу, общей матери своей. На ее защиту встанем, жизнью мы не дорожим,— хоть сейчас существованьем ей пожертвуем своим. Ею мы живем и дышим, бережем, как мать свою; чести нет святей и выше — пасть за родину в бою. Нет на свете большей славы, всем пожертвовать, что есть, для родной своей державы, за ее святую честь. Тщетно счастья добиваться, дорожить добром своим, если общие богатства мы не ценим, не храним. Как мы плачем, как мы ропщем, вдруг теряя свой кусок, но ведь только во всеобщем и свое бы ты сберег. Если б край родной великим не связал единством нас, мы зверям подобны диким оставались бы сейчас. Все и почести и блага только тем всегда желай, кто с бесстрашьем и отвагой защищал родимый край. Славой вечною покроем, что небесных звезд светлей, мы того, кто пал героем ради родины своей. Жить рабом, с петлей на шее, принимая зло за власть,— это в сотни раз страшнее, чем в бою свободным пасть. ВЛАДИСЛАВ МЕНЧЕТИЧ
СТРАСТЬ ВСЕГДА СИЛЬНА ОБМАНОМ
Я в огне, моя царица. Кто узнает, что — причиной? В тайнике души хранится страсть моя к тебе единой. Я не выдам даже взглядом, как люблю, как сердце жалишь. Сотни вил со мною рядом, в жизни, в сердце — ты одна лишь. На других гляжу упорно, вздохи шлю, шепчу признанья, стражду, гибну — все притворно, ты одна — мое страданье. По тебе одной скучаю, постоянство паче плена. Многим вздохи расточаю, только сердце неизменно. Страсть всегда сильна обманом, завлекал я многих в сети, но в любви был постоянным, но люблю одну на свете. Поделиться с друзьями: