Чтение онлайн

– Я вся внимание. Но почему ты не в больнице? Твоё состояние...

Алёна перебила ее.
– Я только что из стационара, приехала собрать необходимое в роддом. Мне всё хуже. Почки отказываются работать. Я должна успеть сказать тебе что делать. На вопросительный взгляд сестры, ответила.
– Виталий в заграничной командировке, будет через десяток дней, а у меня нет времени.

– Ты не сообщила ему о своём состоянии?

– Зачем его пугать. Он уже два месяца как там. Сделку века решает. Слишком высока её цена. Чиновник его ранга не может отказаться от работы.

– Я надеюсь, что все будет нормально, - обнимаю сестру, шепнула Надежда, - а сейчас мы с тобою вызываем скорую и отправляемся в роддом. Вещи я соберу и привезу, когда понадобятся.

– Хорошо, - согласилась Алёна.

Надежде позвонили рано утром. Пригласили приехать. На её вопрос, почему так рано, не ответили и повесили трубку. Она явилась в больницу и увидела серьёзные бесстрастные глаза акушера. Поняла сразу, о чём он хотел ей сообщить. И ещё вспомнила, как вчера сказала главврачу, пригласившему её на беседу, что муж пожелал спасти ребёнка. Тот внимательно посмотрел на посетительницу. А сейчас она стояла перед акушером.

– Но как же так? Мы с нею вечером говорили, было некоторое улучшение.

– Запущенная патология. Обширное кровотечение. Гемофилия. Ничего невозможно было сделать. Он опустил глаза, уставился в пол. Надежда помолчала.

– А девочка? Как она?

– В полном порядке, - ответил акушер, меняя тему разговора.
– Её можно будет забрать под контроль патронажной сестры и участкового врача. Справку я выписал. Можете регистрировать ребенка в ЗАГСе.

– А тело сестры? Когда его нужно забирать? Можно оставить до приезда ее мужа?

– Хорошо. Позвоните, когда он вернётся.

Надежда прижимала к груди сверток с малышкой. С нею происходило совершенно невероятное явление. Сама нежность проснулась в бросившей своего сына женщине. Словно она наверстывала упущенное, и волна любви хлынула на маленькое существо. Надежда целовала её в сморщенный носик. Нежно баюкала, не спускала с рук.

– Моя малышка, нет больше твоей мамы. Я обещаю, что не оставлю тебя никогда. Ты моя маленькая, ты моя славная девочка, Юленька, Юлия, Юля.

Надежда стояла с ребёнком у окна, когда в комнате появился Прозоров. Она не видела вошедшего, но услышала его шаги. Повернулась. Их глаза встретились. Немигающей вопрос был обращён к ней.

– Я в курсе, домработница просветила. Пока не могу говорить. Извини.

Он ушел, а смятенная Надежда еще долго шагала по комнате. Девочка спала. Утром за чаем, Прозоров подождал, пока домработница разольёт чай по чашкам, и обратился к свояченице.

– Вот что, Надежда, я решил, а ты смотри сама. Нам с тобою нужно оформить отношения официально. У малышки в свидетельстве о рождении должна быть мама. Я предлагаю тебе стать ей матерью, а мне женой.

Надежда опустила голову, молча водила пальчиком по бахроме скатерти.

– Ты слышала Надежда, я сделал тебе предложение? Если хочешь услышать другие слова, изволь. Я к тебе до сих пор неравнодушен. Союз наш будет основан на любви.

– Я согласна, - ответила она и добавила, - с милым рай в шалаше.

– Если этот шалаш, построен из золота, - добавил он и встал. Подошел к ней, поцеловал руку.
– Спасибо тебе, - добавил он сгорающей от долгожданного момента женщине.
– Я на работу. Потом еду в морг.

Юле исполнилось четыре года. В день её рождения Надежда надевала на нее новое платье. Целуя девочку, одновременно завязывала ей пышный бант. Домработница Ульяна пригласила ее к телефону. Надежда взяла снятую трубку.

– Лиза? Ты здесь у нашего дома? Я сейчас, подожди.

Надежда не пригласила подругу зайти в дом. Они присели на скамеечке в сквере. Лиза достала из сумки фотографию и подала её Надежде. На нее смотрел серьезный человечек. Едва взглянув на фото, Надежда возвратила его Лизе.

– Неужели у тебя нет сердца?
– удивилась подруга, - ты даже рассмотреть не хочешь лицо своего сына. Мальчику исполнилось семь лет и осенью он идет в школу. За эти годы ты ни разу не вспомнила о его дне рождения. Можно ли считать это согласием на усыновление нам с Андреем?

– Разбитого не склеишь. Давай короче. Сегодня у Юли день рождения, четыре года исполнилось. Гости собираются. Насчет усыновления надо подумать. Дело в том, что его отец очень богатый человек и оставить нищим ребёнка нежелательно.

– Ребенок числится за тобой. У него вместо отца, прочерк в свидетельстве о рождении. Матерью записана ты.

– Отец миллионер, а сын нищий? Нет так нельзя. Я хоть и бессердечная мать, но обеспечить сыну жизнь должна, он получит своё, законное.

Так Прозоров миллионер?
– удивилась Лиза

– Тайный, но миллионер. Не знаю как, но я должна поговорить с ним и постараться помочь вам.

– Конечно, это меняет дело. Андрей потерял работу, мы ведем полунищенскую жизнь. Не стало спроса на умы в стране. Инженер торгует пирожками, а я, юрист, их пеку.

– Я постараюсь немедленно вам помочь.

– А вдруг он рассердится и выгонит тебя?
– испугалась Лиза.

– Он без ума от дочери. Я её законная мать по документам. Меня он не отпустит. Совсем избаловал девчонку. Ты подожди, я скоро. У меня есть немного денег, я сейчас их принесу. Вскоре Надежда вернулась.

– Ты это называешь немного?
– удивилась Лиза.
– Да на них прожить можно год.

Дома веселились дети. Юля счастливая, довольная кружилась в хороводе с детьми. Отец смотрел на нее и улыбался. Вдруг он заметил отсутствие жены. Пошел искать и обнаружил её в полутёмной комнате. Она сидела в обнимку с диванной подушкой и лила слёзы. Вытирала их рукавом, пытаясь заглушить звук плача, кусала губы. Он притянул её к себе и как маленькой начал вытирать слёзы своим платком. Она не сопротивлялась.

– Ты почему сбежала от гостей? Что-то случилось? Хватит, расскажи, что за страшная тайна хранится в твоей хорошенькой головке?

– Я боюсь потерять тебя, - ответила, всхлипывая, она.

– Рассказывай, - настойчиво потребовал он.
– Повинную голову с плеч не рубят.

– Помнишь, я тебе звонила после отъезда, когда Алёна обнаружила нашу связь? Я тогда почувствовала, что жду ребёнка.

– Ты теперь, конечно, скажешь, что от меня? За три ночки, лихо проведенные?

– Но он действительно твой, - запротестовала Надежда.
– Ему семь лет и он скоро пойдёт в школу. В свидетельстве о рождении у него прочерк, вместо сведений об отце.