Чтение онлайн

– Кажется, или выходит?
– спросил профессор, глядя на Смелова.

– Я только что сделал вашей дочери предложение, - поклонился он отцу невесты.

– И она его приняла?
– удивился отец.

– С огромной радостью, - ответила дочь.

– Вы меня разыгрываете?
– озадачился профессор.

– Абсолютно серьезно, - подтвердил Эдуард.

– Но вы же познакомились только вчера?

– Это ни о чём не свидетельствует, - запротестовала Лидия.

– Неприступная крепость, а сдалась в одно мгновение, - пробурчал отец.

– Я рада своему поражению, - потерлась щекой о щеку отца Лидия.

Кабинет директора неординарен. На письменном столе расположилась бутылка водки, соленые огурчики. Профессор и Смелов выпили по рюмочке, крякая, закусили огурцом.
– Первейшая закусь в деревне, - жаль, что я не сообщил ничего родителям.

– Хорошо. И правда хорошо. Ваша годовщина подорвала мои традиции не пить много. Я до сих пор не верю, что моя дочь вышла замуж, да еще с такой космической скоростью.

– А я впервые лечу вечерами домой. Меня ждет жена.

Дома его встретила Лидия.
– Я так соскучилась. Ждала.

– Я тоже, - ответил он.
– С нашей свадьбы прошел год, а как один день. Пойду, умоюсь.

Назавтра, едва Смелов закрыл за собою дверь кабинета, раздался междугородный звонок.

– Даша ? Ты откуда? Из дома? Рад тебя слышать.

– Мне нужно кое-что тебе сказать, - услышал он на другом конце провода.

– Мне тоже, - ответил он, не дослушав, что она хотела ему сообщить.
– Я женился.

– Когда?
– упавшим голосом спросила она.

– Чуть больше года.

– Извини, мне пора, - ответила Даша.
– Мой муж умер. Недавно.

– Сочувствую, - сказал Смелов и только после того, как положил трубку, с ужасом осознал известие. Дашин муж умер, преграда двух десятилетий преодолена, а он теперь женат. Вскочил с кресла, открыл окно. Закурил. Сердце глухо стучало.
– Свободна!

Смелов в кабинете просматривал истории болезни, когда к нему вошел Александр.

Хозяин кабинета посмотрел на визитера. Приподнял брови в немом вопросе.

– Там в пятую палату поступил старичок. 65 лет. Капиталист. А с дочкой не в ладах.

– Что хочет дочь?

– Эвтаназии.

– Здоровому отцу?

– Отец не знает, что он здоров. Они ему наплели о загадочной болезни, и он поверил. Сейчас под капельницей. Чтобы угомонить бодрячка подключил седативные. Станет вялым, полусонным.

– И сколько стоит наш миллионер?

– Полмиллиона баксов.

– Дорогой, - откинулся в кресле Смелов.
– И тебе его не жалко?

– Я цель поставил, скопить капитал и выехать отсюда. Купить клинику и жить, не зная горя. А вы не то же думаете?

– Пожалуй. Но мне не для кого жить. Я свою жизнь давно сбросил под откос.

– Из-за неё? Она вам не звонила?

– Звонила. Сообщила, что умер муж. Ждал так долго, преграды устранены, а я теперь женат.

В доме Прозоровых наладился неустойчивый мир. На кухню вошла Юля. Она раздраженно шагала по кухне, но, увидев, что её маневр не заметили, остановилась.

– Ульяна, подай мне чаю, - приказала она.

– Чайник на плите, горячий, у меня руки в тесте, налей сама, - ответила старуха.

– Подавать чай, ваша обязанность, - подчеркнула Юля.

– Смотри-ка голосок прорезался у девы. Учитель у тебя хороший видать, сразу видно поешь с чужого голоса.

Юля нервно повернулась и убежала. Ульяна вымыла руки, налила чай, поставила на стол. Присела на стул, вытянула ноги.

– Ох, ти, тошно моё. Износилась, мочи нет больше. А куда деваться. Жить негде, родни никакой. Смолоду жизнь положила на этих хозяев. Состарилась. Трудилась как пчела.

На кухне появились Надежда Ивановна и Юля. Вторая явно настроилась воинственно. Задрав нос, осталась стоять у входа. Надежда прошла к столу. Ульяна сердцем почуяв недоброе, молча смотрела на хозяек. Натруженные ноги болели, ныла спина. Она еле встала, согнутая прошла к плите.

– Ты что, Ульяна, очумела, хамишь, не выполняешь распоряжения хозяйки?
– выговаривала Надежда.

– И ты туда же. Неужели не видишь, что идёт борьба за мое выживание из дома. Я ей мешаю. Да не только я, смотри, Юлии скоро станет тесно и с тобою. Я уверена, мне нашли замену.

– Не придумывай, старая. Я не хочу другого человека в доме. Ты больная, прожила здесь век. Куда пойдешь?

– Ты правильно сказала, я изношенная работой на вас, лошадь. Мне порой уже невмоготу прислугой быть. Устала. Неужели за пятьдесят лет преданности этому роду я не заслужила отдыха? Мне сегодня семьдесят исполнилось.

– Да?
– удивилась Надежда, - а я не в курсе.

– Невелика заслуга быть именинницей, - подала голос Юля.

– Смотри, Надежда, как бы и тебя не постигла моя участь. Выставят за двери и не скажут за что.

– Мне жаль, но придется нанять другого человека. Молодую прислугу.

– А меня? Меня куда?
– вопрошала Ульяна.

– Найдем мы тебе угол, - неуверенно высказалась Надежда, - хоромы большие, флигель пустой. Питаться будешь с нами, заслужила.

– Ни за что. Работодатель не отвечает за судьбу своих работников. И я хочу, я требую, оставьте нас. Вы немощны, не можете работать. Много желающих на ваше место. Я не хочу сама наливать чай и слушать ворчание старухи.

– Ты, дева, далеко пойдешь, - молвила Ульяна, тяжело поднимаясь со стула, - Но помни, за всё в жизни нужно платить. За все наши грехи существует возмездие, кара свыше. И тебе её не избежать.

– Не каркай, - отчеканила Юля, - и поскорее оставь нас.

– Прощайте, - кланяясь хозяйкам, ответила Ульяна, - пора мне действительно собираться. Не хочу, не могу быть здесь дольше ни одной минуты. Неблагодарность - тяжкий грех. Поверь, Надежда, это отродье достанет и тебя. Ненависть движет её поступками. Уйду я от вас, хоть и не знаю куда.

– Убирайся старуха!
– крикнула в ярости молодая хозяйка.
– Убирайся!

В доме профессора собралась вся семья. Смелов за столом рисовал план предстоящей операции. Профессор листал журналы, Лидия откровенно скучала.

– Опять ты занят. Мы женаты четыре года, а кажется что сто. Я всегда одна.

– У меня завтра серьезная операция.

– А я хочу внимания, - капризничала жена.

– Роди ребёнка, будешь занята.

– Ты знаешь, что детей у меня не будет.