Чтение онлайн

Светлана уже закончила уборку в палате, когда в проеме двери без стука появилась дочь старика. Он услышал её и повернулся к ней лицом. Она вызывающе смотрела на него и молчала. Он с некоторым недоумением ждал объяснения происходящему.

– Хороший персонал тут, - нервно заговорила она, - не дают прохода.

– Зачем ты меня сюда отправила?
– опуская ноги на пол, спросил отец.
– Я здоров как бык?

– После капельниц, - последовал иронический ответ.

– Я после них как раз и чувствую, что хуже становится. Зачем пришла?

– Доверенность кончается. А без неё меня никто не признаёт. Ты должен немедленно подписать другую, постоянную, не как эту на неделю.

– Не выпишу, не надейся, у тебя власть еще три дня будет в руках. Забирай меня отсюда, я что некондиционный? Умом обделённый, не могу за себя отвечать?

– Все старики становятся такими.

– Ты забыла, что в моем возрасте еще жениться можно.

– Вот-вот. Блажь в голове, ещё и вправду меня мачехой наделишь.

– Будь я нищим, ты бы меня в больницу не упекла. Я не болен, но как попал сюда, не помню. Попил пивка и отключился. Подсыпала чего?

– Ты невыносим отец. Доверенность может подписать врач.

– Не дождешься. Захотела распоряжаться плодами чужих трудов?

– Я твоя дочь, и ты обязан содержать меня, как подобает.

– Тебе сорок лет. А ты не знаешь где у коровы титьки. За то меня доить научилась. Стричь купоны.

– Отец, прошу тебя, дай мне доверенность. Я не уйду, пока не подпишешь. Слышишь, папа?

– Не выйдет, не проси. Прощай. До скорого дома, а не здесь.

После ухода дочери, Светлана вышла из подсобной комнаты при палате, куда она вынуждена была спрятаться.

– Мне так неудобно, я всё слышала. Какая злая у вас дочь.

– В трясину жадности попала. Не успокоится, пока не захлёбнется. Ты, Светлана, позови-ка мне врача, поговорить с ним надо.

Санитарка вышла из палаты и направилась исполнять просьбу больного. Совершенно неожиданно она увидела, стоящих у окна дочь старика и Александра. Они её видеть не могли, она их прекрасно. Недовольная дочь выговаривала Александру.

– Вам не хватает баксов? Полмиллиона мало? Скажите, я добавлю столько же. Но мои условия - в течение двух дней, как и договорились. Кончается доверенность, и я не могу ждать.

– Мы с вами торгуемся, как будто речь идет не о жизни человека, а о поставках репы, - цинично напрягся Александр.

– Я выполнила ваши условия. Утром привезу платежку о переводе на указанный счёт. Точно такую же сумму. Надеюсь, договорились?

– Все будет сделано, - ответил Александр, и они отправились дальше по коридору.

Испуганная Светлана вернулась в палату, с блуждающими глазами и трясущимися руками.

– Где врач?
– нетерпеливо спросил больной

– Вы не поверите, но ваша дочь и он сговорились убить вас. Подробностей не знаю, но она перевела полмиллиона долларов на их счёт за вашу смерть и столько же обещала перевести сегодня. Вам грозит опасность.

– Не верю, разыгрываешь ты мне, или пытаешься оклеветать ее. Врачи клятву Гиппократа давали, не может быть. Не может! Иди и охладись. Уходи, не могу смотреть на лгунью.

Светлана молча вышла из палаты. Старик, приподнявшись на локоть, с гневом смотрел ей вслед.
– Решила поживиться девка за счет вранья. Ну Яго в юбке, держись, я тебе задам убийство.

Профессор держал снятую трубку телефона в руках, когда к нему без стука ворвалась Светлана. Удивленно приподымаясь с места, профессор грозно смотрел на нарушительницы субординации.

– Почему вы врываетесь ко мне в кабинет?

– У меня срочное сообщение, - пролепетала испуганная няня.

– Срочное? У тебя?
– он насмешливо оглядел посетительницу.

– В больнице готовят убийство больного, у которого я нянечкой работаю.

– У вас случайно нет температуры?
– откинувшись на спинку кресла, спросил он.

– Я сама слышала, как доктор с дочерью больного решили добавить ещё полмиллиона за то, что старик исчезнет.

– Так, - озадаченно произнес хозяин кабинета, - всё ясно разговор шел о поставке и оплате нового оборудования. Полмиллиона перевели и еще через два дня должна поступить вторая половина. А исчезнет, значит передаст управление фирмой своей дочери, что вполне понятно при его состоянии здоровья. Что тут такого?

– Но я слышала, - неуверенно произнесла Светлана.

– Играешь в детектива, что хотела услышать, то и получила. Обвиняешь честных людей в грехах. А клевета - наказуемая уголовная статья. Подумай, прежде чем продолжать настаивать на данном разговоре.

– Но я, - пролепетала Светлана...

– Вот что, дорогая, я отстраняю тебя от работы с этим больным. Вообще от общения с теми, кто находится у нас на лечении. Будешь убирать кабинеты и коридор служебного корпуса. Понятно?

– Понятно, - ответила девушка упавшим голосом.

Огорченная девушка остановилась у палаты старика. Стояла и смотрела на двери, затем нерешительно открыла их и вошла внутрь.

– А это ты? Опомнилась? Это хорошо, когда человек осознает свои ошибки.

– Меня перевели от вас в служебный корпус.

– И правильно сделали. Ты не имела право переводить слова в домыслие, от которого волосы дыбом встают. Прощай девчонка. Не хочу тебя больше видеть.

– Я не хотела вас огорчать.

– Иди, иди, да впредь обдумывай, что скажешь. Не забывай о Яго. История повторяется в любое время и в любой стране.

В квартире Даши царила радость. На полу, на ковре Смелов и Борис рассматривали фотографии в альбоме. Даша глядела на них и улыбалась. Смелов иногда хватал в охапку сына, и они принимались кататься по полу, как медвежата. Беспрерывной поток нового общения, незнакомого ранее ему как отцу, придавал Смелову смысл бытия, счастья познания себя в новом качестве родителя. Сын тоже не мог ни на минуту расстаться с отцом. Ревниво наблюдал за ним, когда тот в минуты нежности разговаривал с Дашей. Борис немедленно вмешивался в их разговор, и они снова неслись на качели, в кино, музей, просто на прогулку. Бегали по аллеям в догонялки. Даша только посмеивалась над ними, но ее жизнь приобрела тоже совсем иной смысл. Долгожданное счастье воцарилось в этой квартире.

– Ты больше не уедешь, папа?
– спросил вечером Борис Смелова.

– Ненадолго, чтобы только уволиться с работы.

– И мы будем вместе всегда?

– Всегда, - уверенно ответил Эдуард.

– Неужели мы больше не расстанемся с тобой?
– спросила Даша.

– Несомненно, - ответил он решительно.

На вокзале, когда поезд тронулся, Даша и Борис махали ему руками, а он прилип к окну, словно выдавить его хотел, чтобы выскочить к ним на перрон.

– Классный у меня папаня, - сказал Борис Даше, когда они вернулись домой.
– Хочу носить его фамилию. Смелов.