Чтение онлайн

– Давай возьмем готового.

– Я не хочу чужого, да и от своих была бы не в восторге. Я не люблю детей.

– Тогда иди работать.

– Ты дерзок, если предлагаешь мне то, что со мной несовместимо.

Сердитая Лидия выскочила из комнаты. Профессор закурил сигару. Помолчал.

– Поговорим, зять?
– спросил он после паузы.

– Поговорим. Мы с вами стали заниматься преступным промыслом?

– Ай, яй, зятек, да в тебе невинность заговорила. Я думал, ты понимаешь всё с первого дня. Операция донор-больной почти всегда носит криминальную основу, тем более что у нас эти доноры неучтённые, безымянные люди.

– Люди, пропавшие без вести, - уточнил Смелов.

– Пожалуй, да. Но они проходят наряду с плановыми операциями и слава о тебе, как о хирурге, шагнула за рубеж. Тебя ставят в ряд самых знаменитых светил.

– Я как страус, прячу голову под крыло, не желая видеть очевидных вещей, обременяющих совесть. Я, например, не интересуюсь, откуда у меня донор лежит на столе, подготовленный другими для операции.

– Щадил тебя. Всю грязную работу выполняют другие. А публику берём на улице. Подростки, бомжи, иногда вполне приличные люди. Зазевается парень или девушка на вокзале, в аэропорту, а наш агент ведет раззяву в ресторан, потом приглашает к себе домой. Обычно до дому не доезжают, прямо сюда без сознания.

– Они их бьют?
– насторожился Смелов.

– Как грубо. Просто усыпляют. А потом в вену укол и человек готов для опытов-анализов. Ты знаешь, сколько больных ожидает доноров? Все хотят жить, но не все могут оплатить свое продление жизни.

– Нам даже в аду будет мало места.

– Оставь лирику. Живем один раз. Наши счета пополняются и составляют настолько приличную сумму, что можно хоть сейчас уехать куда угодно свободными от всех и вся.

– А кто нам дал право сортировать людей на нужных и ненужных?

– Власть. Всякий извлекает выгоду из того, чем владеет. Ты помнишь день своего морального падения?

– Конечно. Эвтаназия. Я из чувства сострадания помог Николаю.

– Взял грех на душу. Убил человека.

– Как грубо.

– За то верно.

– За грехи родителей ложится ответственность на детей. Хорошо, что у меня их нет.

– У тебя, Эдуард Борисович, минорное настроение. Пора тебе отдохнуть. Развеяться. Хочешь на недельку сорваться и уехать, куда глаза глядят? Побеситься на славу?
– хитро подловил зятя профессор.

– Раньше да, а сейчас нет.

– Я знаю. Поезжай в другое место. Со шлюхами оттянись. Попьянствуй. Встреться со старыми друзьями.

– Я подумаю.

Смелов подошел к двери Дашиной квартиры. У нее при виде его округлились глаза. Она поспешно вышла в коридор, не приглашая войти. Он удивленно молчал, глядя на нее.

– Там кто-то есть? Любовник? Новый муж?
– настаивал он.

– Уходи, я к тебе сама приеду. Ты где остановился?

Неожиданно дверь распахнулась и из-за спины Даши выгляну подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Он улыбнулся Смелову. Потом взял его за рукав и потащил к двери.

– Пойдем к нам в гости.

– Ты кто?
– удивленно спросил Смелов.

– Мамин сын. Борис.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

– Ты учишься?

– Конечно. Заканчиваю восьмой класс.

Смелов вопросительно смотрел на Дашу. Та уклонилась от взгляда. Она потихоньку вталкивала сына в дверь. Когда дверь захлопнулась, Борис принялся настойчиво молотить в нее ногами.

– Откройте, - кричал он, - откройте.

– Уходи, - шепнула Даша, я буду скоро.

В гостиничном номере Эдуард у зеркала рассматривал свое отражение. Скалил зубы, хмурился.

– Проспал любимую. Наверняка у неё есть муж или любовник.

Стук в дверь отрезвил его мысли. Он открыл её и пропускал Дашу в номер так, что ей пришлось протискиваться. Жадно принюхивался к полузабытому запаху женщины. Родному, неповторимому. Даша вошла и присела на диван.

– Не томи меня, Даша. Это мой сын? Итог одного из наших свиданий?

– Да.

– И ты посмела скрыть от меня ребёнка?

– Ты женат.

– Я женился намного позже его появления на свет.

– Тогда еще был жив мой муж.

– Сын носит его фамилию?

– Да. Он Борис Васильевич Залесный.

– А должен быть Борис Эдуардович Смелов.

– Что теперь вспоминать о прошедшем. У тебя есть дети?

– Не имеется.

– Я была в твоём городе после того, как ты мне сообщил о женитьбе. Мне рассказали, что жена твоя дочь профессора, хозяина клиники. Ты счастлив. Работой доволен.

– Я готов полжизни отдать, чтобы вернуть всё обратно.

– Неправильно будет смущать Бориса, вселять несбыточные надежды.

– Он мой сын и я хочу к нему. Но прежде позволь обнять тебя.

В палате подготовки для операции по пересадке органов лежал старик, Никита Сидорович Вершинин. Это был крепкий мужик с большими жилистыми руками, лет шестидесяти пяти. Занимался удачно-таки торговлей и его фирмы, многочисленные филиалы находились не только на родине, но и за рубежом. Миллионные прибыли были заработаны им серьёзным трудом. Начинал с магазинчика, но пошёл в гору , когда организовал собственные подсобные хозяйство по выращиванию овощей без химических добавок. Его вывела на орбиту бизнеса экология, которую он боготворил. И у него везде была постоянная клиентура частная и оптовики. Теперь он находился в больнице и беспокойно оглядывал молоденькую санитарку, прихрамывающую на одну ногу, курносенькую мало заметную девушку.

– Как зовут тебя, милая?
– спросил он.

– Светлана. Я ваша няня. К вам приставлена специально.

– Это хорошо, Светлана, только вот я не знаю, зачем меня сюда привезли. Я никогда не прибегал к пилюлям и уколам и чувствовал себя прекрасно.

– Наверное, у вас болезнь обнаружили, если привезли сюда. В больнице здоровых не бывает.

– Не знаю, не знаю, - сомнительно покачал головою старик, - я даже не помню, как попал сюда.

– Значит, вы все-таки заболели. Вам сколько лет?

– Шестьдесят пять. Работаю, не сижу ни на чьём иждивении. Только вот моя дочка всё боссом стать хочет. В мозгах у неё извилины дали сбой, только жадность осталась, руки загребают то, что ими не создано.

– Она же ваша дочь, зачем вы так о ней?
– поинтересовалась Светлана.

– Познакомишься и поймешь, что она не дочь, а больше на аспида похожа.
– Он ощупал себя руками, - странно, руки здоровы, ноги ходят, голова в порядке, а я на постельном режиме, - подытожил Никита Сидорович и отвернулся к стене.