Чтение онлайн

–  Что-то я тебя не понял, - признался я.

–  Купили. И положили под сукно.

В голосе его звучало озлобление.

–  Ты хочешь сказать… Ну да!… А почему?

Он пожал узенькими плечиками и попросил Сэма налить еще два бокала.

–  Они чуть с ума не посходили. Между прочим, я доказал, что Колумб никогда не открывал Америки. Даже моря в глаза не видал. Всю жизнь трудился в своей портняжной мастерской в Генуе.

Я не смог удержаться от вопроса:

–  Так кто же тогда открыл Америку?

–  Один грек по имени Попандополус. Впоследствии он открыл ресторан на Кубе. И это еще не все. Я могу сообщить, что Наполеон…

–  Постой, - в отчаянии перебил его я.
– Расскажи лучше о своем супердуперграфе.

–  Сколько угодно, - ответил Ньют.
– Ты, наверно, слыхал о церебрографии, или гипнопедии. Это метод обучения во сне. Смысл его в том, что к уху прикрепляется миниатюрный динамик и, пока студент спит, ему несколько раз проигрывают лекцию. К утру он уже знает ее наизусть.

–  А какое это имеет отношение ко мне?
– спросил я, допивая бокал.

Ньютон Браун кивнул Сэму, чтобы тот принес еще два бокала.

Сэм скорбно покачал головой и сказал:

–  Мне бы вывеску здесь повесить: “Клиентам запрещается выпивать больше чем полпорции Джека Потрошителя”.

Ньют и ухом не повел и продолжал, обращаясь ко мне:

–  Проще простого. Мой усовершенствованный суперцереброграф подготовит тебя к новой профессии. Он действует по принципу гипноза, стимуляции желез внутренней секреции и сверхчувственного восприятия с помощью особого проигрывателя, работающего на больших скоростях. Гипноз улучшает восприимчивость твоего подсознания. За ночь ты приобретешь такие знания, как если бы всю жизнь посвятил изучению этого дела.

Я глядел на него во все глаза, запивая его слова Джеком Потрошителем.

–  Ты хочешь сказать, что за ночь сможешь сделать из меня… скажем… водопроводчика, каменщика или кого-нибудь в этом роде?

Его плечики приподнялись и опали.

–  И еще могу сделать из тебя специалиста по бальзамированию египетских мумий. Как это делается, я разузнал с помощью машины времени. Ты погрузишься в гипнотический транс, и проигрыватель будет нашептывать тебе на ухо. А наутро все настолько глубоко укоренится в твоем мозгу, будто ты знал это всю жизнь.

–  Укоренится?
– спросил я.

–  Укоренится, - ответил он уверенно, показав Сэму два пальца, что означало налить еще по порции.

–  И тебе останется только подать заявление, чтобы тебя приняли на новую работу. С чистым сердцем заявишь им, что у тебя двадцатилетний опыт по этой части.

Я сделал еще один большой глоток. Постепенно меня окутывало туманом.

–  Надо посмотреть, - сказал я.

–  Отлично, сэр, - сказал он.
– У меня записаны десятки различных профессий, и ничего не стоит добавить к ним еще сотню. Главное - выбрать.

–  Ш-ш-шо-нибудь о-ош-ш-шобенное, - выговорил я. Ш-ш-ш-шо-нибудь… у-у-у…

–  Уникальное?
– Он задумчиво покачнулся на стуле. Сэм принес еще по бокалу.

Когда утром туман рассеялся, я осторожно открыл один глаз, потом второй. Без всякого сомнения, меня полностью выпотрошили и забыли положить внутренности обратно. Я услышал визгливый голос: “…вслед за пережогом третьего двигателя. В этом случае, если в качество топлива используется одноатомный водород, теоретически скорость выхода газов достигнет двадцати одной тысячи метров в секунду, тогда как в случае с обычным водородом теоретическая скорость не превысит пяти тысяч ста семидесяти метров в секунду. Разница, однако, заключается в том…”

–  Радио, - простонал я.
– Только этого мне не хватало. Почему бы им не обложить эти штуки специальным налогом?

Голос умолк, что-то щелкнуло. Я растворил глаза пошире. Это было не радио, а автоматический проигрыватель у моего изголовья. Я сел и, постанывая, выключил его. Проигрыватель производил странное впечатление. Когда он заканчивал прокручивать последнюю пластинку, все начиналось сначала.

Я потряс головой. Каким-то образом эта штука должна была иметь ко мне отношение. Но она не имела.

Я встал и осмотрелся. Сквозь распахнутую дверь, ведущую в микроскопическое сочетание гостиной-столовой-кухни, я разглядел бородатого человечка, схожего с тряпичной куклой. Человечек спал на диване. Я постарался вспомнить, кто он такой.

–  Ньютон Браун, - сказал я наконец.
– Чокнутый изобретатель из бара Сэма.

Он открыл один глаз.

–  Не ори на меня, - пожаловался он.

–  Я же шепотом.

–  А похоже было, что орешь.

Он открыл другой глаз.

–  Кто ты такой?

Но я сначала отправился на кухню, открыл кран и подождал, когда пойдет холодная вода, чтобы напиться. Затем сунул голову в раковину и стоял так, пока не замерз.

–  Великолепно, - простонал я.

Потом я вытерся насухо и сказал:

–  Меня зовут Ларри Маршалл. Прошлым вечером мы встретились у Сэма и пили Джека Потрошителя. Как сюда пришли - не помню. А почему у моей кровати стоит проигрыватель?

–  Проигрыватель?

С похмелья он казался еще ничтожнее, чем раньше.

–  На столике у моей кровати.

Он покосился на меня и почесал бакенбарды. Жизнь меркла в его глазах. Наконец он произнес:

–  Похоже, что это мой суперцереброграф.

Я щелкнул пальцами.

–  Теперь вспомнил! Я сказал тебе, что хочу смотаться из газеты, и ты ответил, что можешь за одну ночь научить меня чему-нибудь путному. И ни черта не вышло. Интересно, куда я засунул аспирин?

Он опустил ножки с дивана и попытался принять вертикальное положение.

–  Из чего ни черта не вышло?
– спросил он.
– Если найдешь аспирин, дай мне две таблетки.

–  Из этой супердуперштуки. Думаешь, аспирин нам поможет? Ничему меня твой супердупер не научил.

–  Послушай, давай говорить обо всем по порядку, - попросил он.
– Голова у меня раскалывается, и я не уверен, что только из-за похмелья. А ты почем знаешь, что ни черта не вышло?

–  А чему он меня научил? Какой я был вчера, таким и остался.

Аспирин нашелся в кухонном шкафу. Я взял три таблетки, налил в стакан холодной воды и запил их.

–  Разве что голова стала трещать.