Чтение онлайн

Тот, дрожа всем телом, схватил брошенную ему зажигалку и побежал в сторону возвышающихся по всему полю снопов сена. «Хоть бы парочку успел зажечь, пока не зарубят… Глядишь дым от сырого сена нам и поможет».

— А вы, черти полосатые! — заорал я уже на переминающихся с ноги на ногу бывших дружинников, которых и днем и ночью муштровал последние несколько недель. — Что в штаны наложили?

Мои мушкетеры явно боялись, хотя внешне это особо и не было заметно. Видимо последние изнурительные тренировки с новым оружием не прошли для них даром. «Б…ь, красавцы! Стоят! Обосрались, а стоят! А сейчас ни капли сомнения в голосе!».

— Мушкет к ноге! — заревел я первую команду из десятка команд, которые уже две недели вдалбливал им в головы. — Бегом! Курок взвести! Патрон куси!

Исполняя доведенные до автоматизма движения, мушкетеры со стороны напоминали человекоподобные механизмы, синхронно выполнявшие одни и те же действия. Раз! Десять мушкетов прикладами ударяются о мерзлую землю. Два! С хрустом отводятся назад массивные металлические курки. Три! Из наплечного подсумка достаются крупные бумажные кулечки и кусаются за заднюю часть!

— Не спать! Не спать! Сыпь на полку! Сыпь в ствол! Пулю в ствол! — с металлическим звоном свинцовый кругляш валиться внутрь мушкетного ствола. — Пыж в ствол! Забить шомпол! — одиннадцать правых рук одновременно вдалбливают внутрь ствола скомканную бумажку, оставшуюся от надкусанного кулька и выступавшую в роли пыжа. — Шомпол в сапог!

Я уже ни на что не обращал внимания! Ни на раскрывшего рот царя, ни на отхаркивающего изо рта кровь Курбского, ни на какого-то рванувшего в овраг дворянчика. Все мое внимание сейчас занимала лишь надвигавшаяся сквозь пелену густого желтоватого дыма людская туча.

— Приготовиться!

Десять здоровенных мушкетов, висевших по пять шесть килограмм, встали на вертикальные палки-упоры и уставились в сторону всадников.

— Ждать!

Примерно полусотня всадников в богатых доспехах вырвалась вперед. Вот я уже ясно различал смуглые лица, искривленные в крике рты, хрипящие морды лошадей.

— Огонь!

Десять выстрелов тут же слились в один единый громовой хлопок. Поднявшееся над нами густое белое облако дыма ветром тут же снесло в сторону.

— Мушкет к ноге! — вновь кричал я, с напряжением всматриваясь вперед. — Курок взвести! Патрон куси!

Поле перед нами медленно затягивалось дымом от разгорающихся снопов сена. Плотная желтая и удушающая пелена дыма протянулась за сотню-полторы шагов от нас. Поднимающийся ветер рвал клубы дыма на части, открывая вид израненных бьющихся лошадей, неподвижно валявшихся тел.

— Б…ь, попали. Мы попали, — еле слышно зашептал я, не веря своим глазам. — Почти за сотню шагов…

Однако, из желтой пелены уже показались новые десятки всадников с вытащенными вперед пиками. Кое-кто на скаку натягивал луки, готовясь пустить стрелу.

— Сыпь на полку! Сыпь в ствол! Пулю в ствол! — мотнув головой, опять я начал кричать. — Бегом, волчьи дети! Бегом! Пыж в ствол! Забить шомпол! Шомпол в сапог!

И вот снова десять стволов легли на подставки, а приклады оказались крепко зажаты руками.

— Приготовиться!

Я молил Бога или Богов, чтобы они дали нам возможность выстрелить еще пару раз. Лишь тогда у нас мог появиться шанс отбиться от них…

— Ждать. Ждать.

Эти уже проскочили пол сотню шагов! В лежавшие перед нами лошадиные туши воткнулось пару стрел. Все! Ждать уже больше было нельзя!

— Огонь! Огонь! — не выдержав заорал я несколько раз. — Огонь!

Бах! Бах! Ба-а-ах! Боже, что это был за залп! По всадникам словно ударили десятком кувалд! У лошадей вырвало целые куски плоти, оставляя хрипящих и фонтанирующих кровью животных биться о землю. Разогнавшиеся тридцатиграммовые свинцовые шарики выкидывали из седел всадников с оторванными руками, ногами. Уцелевшие всадники, ошалело что-то вопят, стали разворачивать коней.

— Не спать! Мушкет к ноге! Курок взвести! — я взобрался на одну из конских туш, откуда было лучше видно поле боя. — Быстрее! Они еще живы! Патрон куси! Сыпь на полку! Сыпь в ствол! Пулю в ствол!

К сожалению, разыгравшийся ветер окончательно унес прятавшую нас дымовую завесу, из-за которой показалась основная масса врагов. Их оставалось чуть менее сотни против наших неполных трех десятков.

— Куда встать, князь? — я едва расслышал, как со спины меня окликнули. — Не дело нам в стороне быть, — к моему удивлению говорил это царь, за спиной которого стояли его ближники. — Воеводствуй, князь, зело знатно у тебя это выходит.

Раздумывать и прикидывать, что и как, не было ни времени, ни желания. Я просто сделал самое просто, что мог. Всех, у кого были пики или алебарды, поставил с боков моих мушкетеров, чтобы прикрыть их, когда налетят всадники. Остальные же с мечами и саблями вступят в сражение следом.

— Пыж в ствол! Забить шомпол! Шомпол в сапог! Приготовиться!

До сшибки оставался один залп и дать его следовало так, чтобы ни один заряд не пропал. И я тянул столько, сколько мог.

— Давай княже, давай! — крикнул кто-то со спины, когда до накатывавшегося вала всадников оставалось чуть больше полста шагов.

— Огонь!

Последний залп оказался особенно убийственным. Здесь и в помине не было аккуратных, чистеньких ран. Не было кричащих от боли раненных. Были лишь валяющиеся тела и туши.

Однако, за этой срезанной волной шла еще одно волна всадников. Изрядно поредевшая, в пять или шесть десятков, она тем не менее грозила втоптать нас в снег.

— Штыки примкнуть! Штыки, вашу мать! — мне казалось, что я не кричу, а едва шепчу. — Штыки! Встать плотнее! — схватив у срезанного стрелой царского ратника копье, я встал рядом со своими. — Ждем! Ждем…

Конская волна, сопровождаемая оглушительным и нашим и чужим ревом, врезалась в наш строй. Удар! Пересекающиеся копья с хрустом ломались, с чавканьем насаживались на хрипящих воев. Смешалось ржание лошадей, хрипы и вопли людей. Перед глазами все мелькало.

— Коли! Коли! — сипел я севшим голосом. — Коли…

А от брошенного копья я все же увернуться не смог. Тяжелый наконечник с гулким звоном дал мне по шлему, и я отправился в нокаут.

Новгородская летопись [отрывок]

«… И узнаша царь Иван Васильевич, что Евсташка, чернец воинский замыслил против него богомерзкое колдовство. Повелел Великий Государь скоро схватить чернеца и поспрашать о том. Осеня себя крестом животворящим, кат рек. Замышлял ли ты, Евсташка, колдовство против Великого Государя? Малевал ли ты парсуны с ликом Великого Государя? Отвечай, как есть, перед Господом Богом и Богородицей!