Чтение онлайн

— … И много лет в нашей семье с караванами и купцами собирают эти знания и лечат с помощью них своих людей. Мне известно немного, но и этого немало, Великий Государь. Я прямо сейчас поделюсь кое-чем, что может спасти жизни, — я осторожно, стараясь не растрясти голову, приподнялся на своей лежанке. — Вот он, к слову…

Я уже давно приметил «добровольца», худосочного парня с красными воспаленными глазами, баюкавшего свою руку. Естественно, вытаскивая из толпы этого малого, я отнюдь не мнил себя великим врачом, хирургом-терапевтом-стоматологом и т. д. и. т. п. Совсем не обольщался я и по поводу своего уровня медицинских знаний, который хорошо если дотягивал до базового нулевого — до знания правил и навыков оказания первой медицинской помощи. Рассказать же я хотел, прежде всего, о фундаменте — о главных причинах смертности в эти времена.

— Эй, малой, подойди ближе. Давай, давай, не тушуйся, — взгляды почти трех десятков человек уставились на парнишку с какой-то котомкой за плечом; тот нерешительно потоптавшись, сделал шаг вперед. — Что с рукой?

— Татарва из лука пульнула, — хриплым голосом выдавил из себя тот. — В самое мясо, гад попал. Думал стрелу не вытащу. Руды натекло страсть…, –

— Сам что ли перевязал? — я кивнул на кое-как сделанную повязку из бурой тряпки, вдобавок чем-то испачканной. — Сам, значит. А что лекарь? — парнишка насупился. — Денег нет? Понятно. Рану мазал чем? Тоже, нет… Вставай обратно.

После этого быстрого разговора, я повернулся к царю, продолжавшему внимательно следить за мною.

— Вот об этом обо всем я и хочу сказать, Великий Государь… Не лютые враги или непогода сражаются с тобой, а невежество наше общее. Вот стоит перед тобой ратник с пораненной рукой, чуть дальше — с раной на ноге. Им бы отдохнуть немного, сил поднабраться и снова можно в бой идти, с твоими ворогами биться. Ан нет! Раны им не почистили от грязи или кое-как почистили, мазью не смазали, перевязали плохо. А сколько в твоем войске с такими ранами? Сколько тяжелыми ранами? Сколько неходячих? Сколько в войске хороших лекарей, чтобы у воинов гроши последние не забирали?

Судя по скривившемуся Ване вскрытая мною «мозоль» оказалась не просто большой, но и самой любимой.

— Твоя правда, княже, — угрюмым голосом заговорим Иван Васильевич, недовольно поглядывая на прижавшегося к царскому шару иностранного доктора. — Мало в моем воинстве лекарей и лекарок. От того и убыток в людях. А ты, княже, знаешь как лекарское дело лепше сделать? За казной дело не станет.

Обещание царя растрясти свою казну прозвучало столь внушительно и многообещающе, что стоявшие вокруг меня люди разволновались. Побежали шепотки, разговоры. Пара соседей даже тычками и зуботычинами обменялась в пылу спора.

— Знаю, Великий Государь. Только очень дорогое это дело, — скрепя зубами, ответил я. — И тяже…

В этот момент один из спорщиков в толпе, грузный красномордый мужчина, никак не хотевший успокоиться, вдруг потерял равновесие и с воплем полетел за борт, в студеную воду. Почти сразу же рулевой потянул весло резко в сторону, пытаясь затормозить движение струга. Одновременно с борта в воду сиганули двое или трое в одних нательных рубахах. Остальные с напряжением всматривались в темную воду, готовясь сразу же ухватить мелькнувшее тело.

— Какой там, у Тырьки же армяк с жалезом был, — махнул рукой один из ратников, перегнувшись через борт. — Как камень на дно пошел. Ищи тапереча…

Рядом встал, медленно дрейфуя к берегу, следующий струг, люди с которого тоже стали всматриваться в воду. Но вдруг раздался чей-то крик. С обратной стороны струга кто-то всплыл. Показавшаяся на поверхности вихрастая башка отчаянно молотила по воде руками, стараясь удержаться на плаву и снова не пойти под воду.

— Цапляй ево, цапляй!

— Куды прешь, зараза!

— Копьем, давай! Не туды, не туды…

Наконец, на наш струг вытащили троих-двух судорожно дрожащих и третьего, бездыханного. Царский доктор в попытке реабилитироваться в глазах царя носился вокруг третьего, как наскипидаренный, выкрикивая что-то на немецком. Он то поднимал руку утопленника, то прикладывал ухо к его груди, то пытался открыть ему глаза.

— Капут, Великий Государь. Есть конец, — после минутного метания возле тела, красный как вареная свекла, доктор развел руками. — Поздно, Великий Государь. Медикусы знаменитого Лондонского университета говорить, что…

— Эй! Какой к черту капут? — тут же взъярился я, едва только до меня дошло, что пытался сказать этот хлыщ. — Ты что такое говоришь, патлатый?

Морщась от головной боли, я с трудом с полз со своей лежанки и, словно подбитый журавль, поковылял к лежавшему.

— А ну разошлись все! Ты, мордатый! — я дернул за рукав какого — то не успевшего убраться с моего пути мужика. — Переворачивай его на живот! Давай, давай! Ну! — почему — то испуганно пригнувшийся мужик присел на корточки и начал переворачивать утопленника. — Под живот ему клади! — я кинул подвернувшейся бочонок. — Ноги немного приподними! Быстрее!

Сам же, тоже встав рядом на колени, открыл рот вытащенному из воды. Вода оттуда потекла почти сразу. «Б…ь, порядочно он водицы хлебнул. Хотя вода холодная, да и пробыл он под водой вроде не так долго… Может и вытащу его оттуда».

— Обратно, теперь давай. Переворачивай, говорю, — после я попытался расстегнуть его армяк, но мокрая ткань никак не хотела поддаваться. — Режь здесь! Быстрее, черт косорукий! Чтобы грудь была чистая! Бегом, бегом!

Мои вопли подействовали не хуже царского приказа. Ножом в мгновение ока взрезали ткань и обнажили грудь утопленника. «Как уж там было-то? Рот! Проверить ротовую полость! Вроде чисто. Теперь запрокинуть голову назад! Б…ь, холодный весь! Дальше что там? Искусственное дыхание…». Зажав ему нос, я глубоко вдохнул и наклонившись резко выдохнул воздух в рот лежавшему ратнику. Потом еще раз и еще раз. От глубоких резких вдохов и выдохов у меня уже начала кружиться голова.

— Мать твою, очнись! Очнись! — заорал я в лицо утопленнику, заставляя стоявших вокруг людей со страхом отпрянуть назад. — Я же массаж сердца не потяну! Не потяну, слышишь! Очнись!

И тут тело под моими руками, вдруг резко скрючилось, а спасенный начал судорожно с хрипами дышать. Ратник дышал так, словно никак не мог надышаться.

— Согреть его надо. Слышите?! — от таких резких усилия я едва ли не мешком свалился на деревянный настил. — Разотрите, вина влейте и накройте чем-нибудь, а то воспалиться все и воспаление легких подхватит… Что встали? Говорю, воспаление может быть! В больничку его надо!

Мне опять поплохело. Все перед глазами начало плыть, мысли, словно дикие козы, стали разбегаться.

— К врачам… как их там, к лекарям. И таблеток ему каких-нибудь дайте. Быстрее, что встали как столбы! Эй, а меня-то куда тащите?

Уже впадая в беспамятство, я почувствовал, как меня бережно приподняли и куда-то начали нести.

На ладье же какое-то время царила тишина. Десятки оторопевших людей внимательно следили за суетой вокруг недавнего утопленника. На чьих-то лицах даже читался откровенный страх, заставляющий их истового крестить и шептать слова молитвы. Они никак не могли поверить, что утопленник ожил. Как так? Как можно воскресить того, кто холодным телом лежал прямо перед ними? Почему стало биться его сердце? А если это упырь, который теперь нападет на всех остальных? Все эти и многие другие вопросы шепотом передавались друг другу с характерными охами и поминанием Бога или черта.