Чтение онлайн

На что с одной из черных башен вдруг что-то грозно рыкнуло и, испустив в воздух очередную струю черного удушающе вонючего дыма, вдруг загрохотало. Казалось где-то совсем рядом, буквально над их головами, начался горный обвал, швырявший каменный глыбы на сотни шагов. Тот самый юнец, что только что презрительно кривил рот, вновь оказался на снегу.

– Это земля клана Черного топора, а мы ее стражи... Отвечайте, кто вы? И с чем пришли?

Хусти, молодой охотник из горцев, что давно уже прибился к одному из шаморских отрядов, вдруг резко поднял руку, предупреждая остальных. Конные патрульные тут же натянули поводья лошадей, заставляя разгоряченных жеребцов недовольно всхрапывать.

– Что там еще?
– раздраженно крикнул шаморский десятник, последние сутки почти не слезавший с коня и жутко уставший от этого.
– Если мы будем торчать возле каждого следа в этом проклятом лесу, то вообще не доберемся до Шариота. Крой, у тебя еще осталось этого поила?

Всадник, едва не висевшей на седле справа от него, страдальчески мотнул головой. Остатки бражки, что хоть как-то спасала их последние часы от холода, уже давно закончилась и в седле он держался из последних сил.

– Там следы, господин, - боязливо втягивавший голову в плечи, Хусти уже спешил к десятнику.
– Какие-то странные следы... Я таких никогда не видел. Они просто огромные...

С шумом втянув воздух ртом, десятник пнул ногой горца и направил коня вперед. Через десяток шагов он с трудом слез, с хрустом заледеневшей ткани раздвигая полы своего плаща.

– Что за дерьмо ты раскопал?
– шаморец с удивлением смотрел на большие круглые следы, которые не могли принадлежать никому из живых существ.
– Даже болотный комол не имеет таких лап. Проклятье!

Он с нескрываемой тревогой начал оглядываться. Однако, стылый от мороза лес не издавал ни звука. Всюду, как последние часы, стояла мрачная тишина, прерываемая лишь хрипящим дыханием его солдат.

– Это дэвы! Чертов горец, куда ты нас завел?
– заревел десятник на охотника и смачно ударил его в лицо, бросая последнего на землю.
– Это мертвецы, что воруют души людей зимними ночами.

Измученному многодневным походом, постоянным холодом и нехваткой пищи, десятнику вдруг начало казаться, что мертвецы из старинных шаморских легенд подбираются к нему и его людям.

– К черту, к черту, - рявкнул он, взбираясь на коня и врезая в бока бедного животного шпоры.
– Уходим отсюда братцы. Мы ищем не мертвецов, а живых...

Остальные всадники, включая стиравшего с лица кровь Хусти, тут же последовали за командиром...

И всем им, замершим, холодным и испуганным, было совсем не в домек, что эти необычные гигантские следы были оставлены обычными круглыми плетенками. Именно в такие плетенки из лозы, напоминавши широкие круглые блины, были обуты все копыта коней отряда Колина, пробиравшегося в сторону Шариота.

Стоявшие уже неделю сильные морозы, разбушевавшейся напоследок зимы и явно решившей заморозить все живое в округе, сковали ледяными путами все, на что только падал взор. Высокие черные деревья, окружавшие со всех сторон петляющую дорогу, были словно в панцирь закованы в толстый ледяной панцирь. С корявых веток, тянувших свои пальцы в разные стороны, свисали длинные острые сосульки. Даже дорога скорее напоминала замерзшую речушку, чем отраду пешего или конного путника.

Однако, всадника, фигура которого мелькала между деревьев, видимо не волновал ни мороз, ни пробирающая до костей метель. На мощном вороном жеребце ехал высокий крепкий мужчина в длинном стеганном плаще, из под которого выглядывало закованное в черные доспехи тело. На боку коня был приторочен массивный щит с выступающим вперед острым шипом, а у пояса всадника висел в ножнах длинный прямой меч. Правда, образ рыцаря немного портили странные на вид круглые меховые торбаза, в которые были обуты копыта жеребца. Могло показаться, что так рачительный хозяин защищает своего верного друга от холода, но на самом деле все было совершенно иначе...

– Командир, через три лиги будет хорошее место для ночлега. Глубокий овраг с трех сторон окружен плотной стеной дубов, - к бывшему сотнику бессмертных алой тысячи легиона самого Неистового Сульдэ Квину, а теперь предводителю наемного отряда на службе у главы клана Черного топора, подошел один из отправленных вперед разведчиков.
– Сможем даже костры разжечь и приготовить похлебку. Горяченького страсть как хочется.

Квин утвердительно махнул рукой, посылая разведчика обратно устраивать лагерь. Им всем, действительно, уже давно требовался привал. Все - и люди, и гномы и животные - чертовский вымотались и замерзли. Некоторые уже по паре раз успели свалиться с коней на землю.

Пятерка разведчиков мелькнула развевающими плащами и исчезла меж деревьев, что увидел и остальной отряд. Многие тут же оживились, чувствуя скорый отдых. Не радостным выглядел лишь Квин, вновь опустивший голову и разглядывавший что-то в полотне ледяной дороги.

Погруженный в свои мысли, Квин не заметил, как с ним поравнялся еще один всадник - его старый товарищ.

– Что пригорюнился, командир?
– с ухмылкой спросил Толстяк Хек, который, собственно, уже был совсем и не толстяком, а скорее худосочным заморышем.
– Все ни как не можешь привыкнуть к своему новому положению?

Бывший сотник повернул в сторону него голову и устало кивнул.

– Да, я все время думаю об этом, - глухо произнес он.
– Правильно ли я сделал, что променял знак сотника на все это?

Со стороны его товарища тут же раздалось бульканье, по всей видимости, бывшее с трудом сдерживаемым смехом. Так и не сумев подавиться смехом, бывший легионер выдал:

– Думаю, командир, ты не обидишься на старого дурака, если я тебе кое-что скажу..., - Хек стащил с головы тяжелую мохнатую шапку с двумя ушами и явил на свет бритую на лысо голову.
– Судьба совсем недавно показала нам вместо сраной задницу вполне даже премилую попку, а может даже статься и кое-что получше. Ха-ха-ха. Еще пару недель назад мы были рабами у коротышек и судьба нам предназначила гнить под землей, рубя камень и руду. А знаешь, что это такое, командир? Это уже через полгода чахотка, когда ты похож на ожившего мертвеца зеленой мордой и телом и с каждым выдохом пытаешь схаркнуть свое нутро. Ты начинаешь дристать жижей так, словно у тебя напрочь прохудилось дно. Но хуже всего другое... Из-за бесконечной подземной влаги, темноты, голода и нескончаемого страха, ты начинаешь гнить заживо. Пальцы на руках начинают с хрустом отваливаться, проваливается нос...

На лице Квина заиграли желваки. Ему явно не нравилось то, что он слышал.

– А кем ты был до этого? Кто-то скажет, что сотник бессмертных это прекрасная карьера, что еще немного и тебе светит жезл тысячника или расшитый золотом камзол придворного. Ты явно слышал эти россказни, а может и сам когда-то думал об этом, - Хек продолжал с жаром выкладывать то, что у него накипело.
– Думал, точно... Так, вот что я на это все скажу. Дерьмо это все! Сейчас Шамор уже не тот, что раньше! Еще десять лет назад, когда я только пришел в легион, все так и было. Безродный солдат с глухой провинции мог сделать головокружительную карьеру! Через год мог стать полудесятником, потом десятником, а через три года получить под свое начало полусотню бессмертных. И дальше все зависело лишь от себя... А про благородного и говорить было нечего. Я видел много дворян, пришедших в легион с дыркой в кармане и с одним лишь дедовским мечом в руке, а через пару лет уже стоявших во главе сотен и тысяч воинов. Только во время одной компании против этих проклятых фанатиков Регула мой бывший командир, благородный Кордилья поднялся с полусотника до тысячника. И это без знатных родственников за спиной и богатой казны предков. Он сразу же получил огромное поместье с богатыми угодьями, где его ждали под сотню трудолюбивых колоном. А сейчас, командир, разве так?