Чтение онлайн

***

Прошлая встреча с Мэри Морри прошла просто отвратительно. Мне и так тошно в последние дни, так эта длинноносая умудрилась вывернуть всю меня наизнанку своими вопросами: «Любите ли вы еще Александра Тайлера?», «Как часто вы о нем думаете?», «Сколько раз в день?», «Как думаете, вы были бы все еще вместе, останься он в живых?»…

Вот выжил бы, тогда и разобрались бы. Что толку фантазировать? Что касается других вопросов… Насколько я понимаю, цель моих визитов к психотерапевтам — доказать, что я адекватна и не опасна для окружающих. Мэри же решила «исцелить» меня по полной программе. Да-да, именно так она и говорит: «Вы больны Александром Тайлером. Он как вирус в вашей крови, и вам необходимо от него избавиться».

Избавиться от самого прекрасного воспоминания в моей жизни? Вот уж не дождется.

Зато после разговора с Морри мне каждую ночь снится Александр. Только во снах он все время стоит, сидит ко мне спиной или вполоборота, и я не могу рассмотреть его лицо. Чертова Мэри Морри, можно подумать, я и без нее не знала, что начала его забывать.

Сегодня у меня занятия только с третьим курсом и после обеда, поэтому с утра намереваюсь закрыться в своем кабинете и заняться бумагами, а то только скапливаются и скапливаются.

При мысли о бумагах тут же вспоминаю свой вчерашний вход в аудиторию, где меня ждал курс Ригана. Это же надо было настолько летать в облаках, чтобы не заметить чертову сумку в проходе… А он, глядите-ка, вскочил, бросился на помощь — отрабатывает легенду на все сто. Интересно, Джейсон хоть пальцем бы пошевелил, если бы не наша с ним сделка? Что-то остальные даже не дернулись, хотя и были ближе.

***

Спустя несколько часов окончательно закапываюсь в документах, что понимаю: мне нужен перерыв. Идти на обед не хочется — итак объелась оладий на завтрак. Поэтому прошу по интеркому Барбару принести мне кофе, а сама копаюсь в почте в поисках досье на Ригана. Лаки упомянул о нем сегодня как раз кстати, потому что, получив файл, я так его и не открыла — не до того было. К тому же я окончательно перестала подозревать Джейсона и АП в подтасовке результатов экзаменов, и это досье стало мне, в общем-то, за ненадобностью.

Гонимая любопытством, все-таки открываю файл.

«Полное имя: Джейсон Леонард Майкл Риган». Леонард — неожиданно. Впрочем, мое второе имя — Кэролайн, что тоже мне ни капли не подходит.

«Идентификационный номер»… Так, это неважно.

«Дата рождения: двадцать восьмое декабря две тысячи шестьсот одиннадцатого».

Выходит, Лаки был прав, между нашими днями рождения — десять календарных лет: я родилась в январе шестьсот первого, а он — в декабре одиннадцатого.

«А Александр — шестого августа пятьсот девяноста седьмого», — услужливо подсказывает память. Ну и скажите мне, при чем тут Александр? Нет, не хочу, не могу и не буду сравнивать Александра с Джейсоном. Нельзя сравнивать любовь и похоть. А тут я испытываю исключительно физическое влечение и ничего больше. Да, совершенно точно, ничего больше.

Читаю дальше. Приподнимаю брови, узнав сферу деятельности его родителей: ученые, знаменитые, признанные, награда на награде. Как их сын мог оказаться в полиции еще и с восемнадцати лет? На Альфа Крите совершеннолетними становятся в двадцать один, значит, родители должны были подписать разрешение. Неожиданный демократизм для представителей их профессии. Насколько мне известно, такие люди обычно стараются направить детей по собственным стопам. Служба в полиции — уж очень радикальное решение.

Вот младшая сестра Джейсона вполне вписывается в концепцию — медицинский университет. Направление не указано, но даже если не генная инженерия, как у родителей, в любом случае ближе и логичнее, чем полиция.

Сейчас сестре Джейса должно быть двадцать четыре года, то есть она давно выпустилась и работает. Сую нос дальше, ожидая, что на следующей странице все же найду подтверждение своих умозаключений и увижу, что Мария Риган помогает родителям в их исследованиях и тоже награждена чем-то безумно почетным. Но нет. Далее информация о Марии отсутствует. Причем не просто обрывается, а именно: «Информация отсутствует».

Боже, надеюсь, она жива? Пролистываю назад, ищу строку глазами, нахожу: возле имени Марии Л. М. Риган стоит только дата рождения. Значит, жива, просто Лаки не стал лезть в дебри и раскапывать еще и ее биографию. Он, конечно же, прав, это просто любопытство. Сестра Джейса и ее судьба мне без надобности, я ее не увижу никогда в жизни.

Звонит интерком.

— Да, Барб? — отзываюсь.

Очень уж она любит жать на кнопку, вместо того чтобы заглянуть и спросить по-человечески. Побаивается. Зато, когда Лаки у меня, ее за уши не вытащить из кабинета.

— Капитан Морган, к вам посетитель.

Кого несет? Почему-то в первое мгновение думаю о Рикардо. Кому же еще взбредет в голову прийти без звонка или предварительной договоренности? А коллеги по академии не станут просить Барбару оповещать об их визите и просто войдут.

— Кто? — спрашиваю и широко распахиваю глаза, получив ответ:

— Мистер Лукас Ньюман.

***

С Лукасом Ньюманом мы не знакомы. Видела его пару раз на официальных приемах, на которые вытаскивал меня с собой Рикардо. Соответственно, и тот видел меня и, естественно, знает, кто я такая (а кто не знает?), но официально представлены мы не были. Тем неожиданнее его визит.

Незваный гость входит и прикрывает за собой дверь.

Сижу за столом, даже не пытаюсь встать: во-первых, я женщина, во-вторых, это он пришел в мой кабинет.

Ньюман — крепко сбитый мужчина лет сорока с коротко стриженными рыжими волосами и вздернутым носом, покрытым веснушками. С детства недолюбливаю рыжих и курносых, так что визитер подсознательно не нравится мне сразу. Плюс он конкурент Рикардо, а с Тайлером мы практически семья. Так что с чего бы мне любить его оппонента?

— Добрый день, Миранда, — произносит Ньюман с широкой улыбкой.

Даже так? Миранда? Он ничего не перепутал?

Сверлю его взглядом и даже не пытаюсь скрыть свое удивление и от его визита в принципе, и от обращения.

— Прошу прощения, но мне кажется, мы не столь близко знакомы, чтобы звать друг друга по имени, — спешу сразу внести ясность в наши отношения, вернее, в их полное отсутствие. — Вернее, вовсе не знакомы. А по имени ко мне обращаются только очень близкие люди.

Однако улыбка Ньюмана сияет на его лице как приклеенная, и моя ни капли не дружелюбная реплика его не смущает.

— В таком случае, как мне следует к вам обращаться?

Пожимаю плечом.

— По званию, по фамилии — как вам будет удобнее.

Улыбается еще шире, хотя, казалось бы, куда еще более широко: такое чувство, что еще миг — и кожа на его лице просто треснет, как на перетянутом барабане.

— Значит, слухи не лгут, и вы предпочитаете, чтобы вас называли Морган.

Мое же лицо вытягивается. То есть он знал, что называть меня по имени не следует, но все равно проверил. Вдруг именно ему я это позволю? Вот это самомнение.