Чтение онлайн

Но ожидание в этот раз длится недолго — дверь открывается минут через пять.

Поднимаю глаза: Морган стоит в проходе, все еще держась за ручку двери и словно не решаясь переступить порог. Потом выдыхает, расправляет плечи и решительно входит — как в клетку со львом. Дверь за ее спиной захлопывается. Щелкает замок.

Ничего не говорю, просто смотрю на нее. Встать? Я же без наручников — еще решат, что хочу напасть. Решат? Или решит? Ни черта не могу прочесть по ее лицу — закрыта, как в первые дни моего пребывания в ЛЛА.

Миранда выглядит лучше, чем в прошлую нашу встречу, но все равно устало. А еще на ее лице много косметики — непривычно. Замазывала синяки под глазами? Молли всегда так делала после бессонных ночей.

Морган подходит ближе и садится на стул напротив. Складывает руки на столе перед собой, переплетает пальцы. Молчит. Смотрит на меня пристально, рассматривая, будто видит впервые.

Молчание затягивается.

— Как Лаки? — заговариваю первым.

— Стабильно. Без изменений, — отвечает. Голос тоже другой — чужой, холодный.

— Он поправится.

— Я знаю.

«И это уже не твое дело», — звучит между строк. Всё — меня вычеркнули. Точка.

Невесело усмехаюсь, но ничего не говорю. Выводы сделаны, не так ли? Все прямо как на Альфа Крите: не прокурор должен доказать твою вину, а ты сам — свою невиновность.

— Все было игрой? — наконец Морган задает вопрос.

Один короткий вопрос. Думаю, ради него она сюда и пришла.

Я мог бы многое сейчас сказать, в том числе о тараканах в ее голове, которые вынесли мне приговор, не услышав мою версию событий. Но отвечаю так же коротко:

— Нет. Ничего не было игрой.

На лице Морган ледяная маска, не разобрать, что под ней.

Снова пауза. Снова молчание.

— Мне сказали про Молли, — вдруг произносит Миранда. — Мне жаль.

— И мне, — откликаюсь. — Жаль.

А еще со вчерашнего дня мне очень хочется что-нибудь разбить, желательно рожи Первому и Второму. Но они далеко, а в моей камере нет бьющихся предметов. Поэтому я разбил костяшки пальцев неоперированной руки об стену. Не помогло.

Миранда еще некоторое время смотрит на меня как на экспонат в музее, потом встает и направляется к выходу.

Отлично. Прекрасное решение, госпожа Снежная Королева.

А, к черту.

— Что, так и уйдешь?! — выкрикиваю ей вслед.

Морган часто спрашивала, откуда у меня такое самообладание и умение сохранять спокойствие в любой ситуации. Так вот, хана моему спокойствию. Да и не было его у меня никогда. И в такой заднице я тоже еще не был.

Миранда останавливается, замирает как вкопанная. Вижу, как одеревенела ее спина. Однако стоит и не поворачивается.

Встаю в полный рост.

— Ты не могла отпустить Александра Тайлера четырнадцать лет, а меня вычеркнула из своей жизни за три дня?

От моих слов Морган оборачивается, будто ее ударили током.

— Не смей произносить его имя, — шипит, делая ко мне два широких шага. — Он меня не предавал!

— Я тоже тебя не предавал.

— Я читала материалы дела.

— Прочти еще раз, — огрызаюсь.

Стоим с разных сторон стола и испепеляем друг друга взглядами. Между нами — столешница меньше метра в ширину, а кажется — глухая стена.

— Я не доложил РДАКу ни слова, — говорю, не отводя глаз. — Хотя они были очень настойчивы. — Киваю на свою руку в лангете. — Твой сын лично собирал «жучки» по моей комнате в общежитии и приносил мне аптечку среди ночи, когда меня разукрасили за отказ от сотрудничества. Не было отравления — было сотрясение мозга. — Миранда моргает и инстинктивно делает от стола шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Но мне уже плевать — накипело, и терять мне больше нечего. — Я думал, что рискую ради тебя жизнью своей сестры. Я обрубил все пути домой, чтобы быть с тобой. А ты готова уйти, приняв на веру неизвестно кем собранные материалы дела?

Морган возвращается к столу.

— Ты. Мне. Врал, — чеканит каждое слово.

— Лаки просил меня молчать. Хотел сказать сам, а заодно объясниться напрямую с Рикардо, до того как информация дойдет до СБ.

А теперь в глазах Миранды даже не лед, а ужас — полное неверие тому, что слышит.

— Ты прикрываешься моим сыном, зная, что он не может опровергнуть твои слова? — переспрашивает шокированно.

— Я прикрываюсь твоим сыном потому, что это правда! — рявкаю.

— Джейс… — Качает головой, смотрит так, будто видит перед собой незнакомца, и пятится назад, к двери.

Уйдет, внезапно понимаю со всей ясностью. Уйдет и больше не вернется.

Весь мой запал сходит на нет: уйдет — значит, пусть идет.

— Помнишь, что я сказал, когда ты говорила мне про Эйдон, про Изабеллу? — спрашиваю уже спокойно. — То, что ты не должна оправдываться. Не передо мной. Так и сейчас: ты или веришь мне, или нет. Мне, а не чьим-то там рапортам. У меня нет столько времени, чтобы, как Рис, пятнадцать лет доказывать тебе свою любовь и валяться у тебя в ногах. Ты либо веришь, либо нет. Все остальное — отговорки.

Миранда молчит, смотрит в глаза, кусает губы.

— Не верю, — выдыхает.

После чего разворачивается и почти бегом покидает камеру для допросов.

Финиш.

Плюхаюсь обратно на стул.

Вот и поговорили.

Морган

«Ты либо веришь, либо нет»…

Весь оставшийся день голос Джейса звенит в моей голове.

Вот она, разница в возрасте, которую я в последнее время предпочитала не замечать. Категоричность, которая проходит с годами. В этом весь Джейс: либо да, либо нет — вечный протест.

Или же роль талантливого актера, которую он решил доиграть до конца?

Сегодня Риган казался таким искренним, взбешенным, раненым — будто ему тоже больно. Но я точно знаю, что разведка Альфа Крита велела ему завести со мной отношения. Как быть с этим?

Где кончается правда и начинается ложь?

Джейс утверждает, что Лаки все знал. Как? Мой сын, который тысячу раз говорил со мной о том, что тайны рушат судьбы? Зачем ему это?

«Потому что ты была так счастлива, — шепчет внутренний голос. — Он мог тебя пожалеть».