Чтение онлайн

— Джейсон, что вы делаете? Куда вы бежите? Вам не дадут покинуть город, не то что планету. Да и зачем? Вас бы освободили уже через два часа.

Дарю ей зловещую улыбку.

— А кто сказал, что я собираюсь сбегать? — Сисли изумленно моргает. — Пристегивайся, и быстро, — напоминаю.

Женщина вздыхает, отводит от меня взгляд и берется за ремни.

— Джейсон, я все равно считаю… — начинает вновь, но уже не заканчивает — максимально снижаю мощность парализатора и стреляю почти в упор. В отличие от тех двоих, ее должно вырубить от силы на час — мне хватит с лихвой, а слушать нравоучения больше не хочется. Если они не ведут переговоров с террористами, то для чего она так много болтала все это время?

Нахожу на карте главный столичный госпиталь, когда мой флайер уже в воздухе. Если я ошибся с местом, мне — конец. Но когда мы были еще на лайнере, Миранда говорила, что Лаки отвезут именно туда.

Лечу быстро. За мной тут же пристраивается «хвост» из флайеров СБ, но я только ускоряюсь. Уроки Морган не прошли даром, и я отрываюсь от погони просто играючи. Правда, они снова находят меня, появившись с боковых линий, но догнать на скорости не способны. Опять отрываюсь. Радует одно: мой маршрут им неизвестен. Так что засады у госпиталя можно не ждать.

Сажу флайер прямо посреди подъездной дорожки, распугав пешеходов. А вот и транспорт Билли Боба — значит, я не ошибся и пока еще не опоздал.

Оставляю Сисли спокойно спать на пассажирском сиденье, а сам, с плазменным пистолетом в руке и с парализатором за поясом, направляюсь к главному входу.

— Палата Александра Тайлера? — Направляю пистолет на девушку-администратора.

Та часто моргает и не может вымолвить ни слова от страха. Да, пожалуй, вырубить из парализатора обоих охранников у дверей прямо на ее глазах — было не лучшей идеей. Тем более, человек, далекий от оружия, может и не понять, что это был всего лишь парализатор.

— Триста… триста… триста вторая.

— Отлично, спасибо, — благодарю. Пациенты, находящиеся в холле, испуганно жмутся к дальней стене, но не геройствуют — лондорцы хорошо знакомы с техникой безопасности при нападении, молодцы. — Видишь вон то окно? — доверительно понизив голос, сообщаю девушке-администратору. — Вон на той крыше сидит мой приятель-снайпер, и ему велено выстрелить тебе прямо в лоб, если ты позвонишь и предупредишь охрану Тайлера. Понятно? — заканчиваю с любезной улыбкой.

— П-понятно, — заикаясь, подтверждает, что поняла.

У меня есть пара секунд, в лучшем случае. Я оторвался, но сейчас СБ найдет флайер, поймет, к кому я мог направиться в этом госпитале, и предупредит охрану палаты Лаки без вмешательства испуганной девочки с ресепшен.

Лестница. Никаких лифтов — могут просто перекрыть.

Осторожно выхожу с лестничной клетки, крутя головой и внимательно смотря по сторонам. Но вокруг такая зловещая тишина, что мне становится не по себе. Очевидно, для особо важного пациента освободили целый этаж.

Оказывается, можно было не придумывать сообщника-снайпера, понимаю через несколько секунд, когда вижу на полу бесчувственного охранника. Через два метра — еще одного. Вроде дышат — не присматриваюсь, прохожу дальше, стараясь ступать как можно тише.

Выходит, Билли Боб беспрепятственно прошел стойку администратора и поднялся сюда. А тут действовать незаметно уже не стал. Логика ясна: в любом случае посетители фиксируются камерами, и то, что убийца он, стало бы известно очень скоро. Поэтому Билли Боб решил, что проще усыпить охрану, сделать задуманное как можно скорее и бежать, пока никто не спохватился и не поднялся на третий этаж.

Медленно, чтобы не наделать шума, двигаюсь по коридору — палата триста два в самом его конце. Сердце колотится как сумасшедшее.

Раз флайер Билли Боба еще на парковке перед входом, значит, он не успел сделать дело и уйти. Разве что воспользовался лифтом, пока я поднимался по лестнице. Но он же не человек-метеор, в самом-то деле? Приехать, не превышая скорости, чтобы не привлекать внимания, спокойно пообщаться с персоналом, подняться наверх, вырубить охрану, войти в палату. И это в то время, когда я гнал как сумасшедший. Нет, я должен был успеть.

Прижимаюсь спиной к стене у палаты номер триста два. Проверяю оружие: аккумулятор парализатора на нуле, зато плазменный пистолет заряжен на полную и готов к использованию. Значит, так тому и быть.

Аккуратно кладу парализатор на пол, чтобы не мешался. Перевожу плазменный пистолет в состояние готовности и шагаю к прозрачной двери, через которую прекрасно видно, что происходит в палате.

Билли Боб стоит у кровати больного со шприцом в руках и примеривается к капельнице. Однако его массивные пальцы далеки от ловких пальцев медика: ему неудобно, перехватывает свое орудие убийства, прицеливается.

Наверно, мне надо бы крикнуть: «Руки вверх!» Или еще как-то предупредить о своем появлении и дать преступнику шанс сдаться. Ведь именно так нас и учили в Полицейской академии. Надо бы. Но игла уже введена в капельницу, а желание давать этому человеку шанс у меня отсутствует напрочь.

Вышибаю дверь пинком и стреляю. Билли Боб не успевает даже до конца повернуться на звук ударившейся о стену двери, как падает замертво. Уже без лица.

Помещение заполняет запах горелой плоти, а во дворе госпиталя наконец появляются флайеры и наземные автомобили с сиренами.

Отбрасываю от себя уже ненужное оружие и сползаю спиной по стене; запрокидываю голову и прикрываю глаза.

Успел.

Морган

Это похоже на какой-то сюрреалистический бред. Мне кажется, что я схожу с ума, но когда прилетаю в госпиталь после звонка Рикардо, то могу убедиться собственными глазами — все правда.

Вся парковка перед медицинским учреждением усыпана флайерами и автомобилями СБ. Вокруг пестрит в глазах от обилия серой и черной формы. Куда ни глянь — ни одного гражданского.

Вбегаю в холл, где меня сразу встречают парни из Службы безопасности. Слава богу, мгновенно узнают и не препятствуют. Несусь к лифтам.

Вход в госпиталь перекрыт, всех посетителей успели вывести до моего приезда. Пациенты закрыты в палатах. Коридоры пусты — всё будто вымерло.

Поднимаюсь на третий этаж. Гудят кондиционеры, настроенные на ускоренный режим работы. Однако тот, кто хоть раз почувствовал запах сожженной плазмой плоти, узнает его из тысячи, даже если он почти выветрился.