Чтение онлайн

Во всяком случае, лондорцы тянуть не стали: проверили меня медсканером, убедились, что «жучок» в моей руке и правда имеется, и быстро отправили к хирургу. Моего согласия никто не спрашивал, а я и не сопротивлялся — пусть вырезают, не жалко.

Операцию провели под местным наркозом. Одну руку прикрепили наручником к креслу, вторую расположили на специальной подставке, выходящей из его спинки, и разрезали быстро и без лишних разговоров. Никаких вам ширм, чтобы пациент не любовался видом своей кости и стекающих в поддон струек крови. Как еще не попросили подержать зажим?

Когда сверлили кость, удаляя вросший в нее «жучок», зрелище вообще было далеко от эстетического. Когда ставили синтетическую «заплатку» вместо высверленного куска и шили — уже ничего. На что я не боюсь вида крови, но и то несколько раз отворачивался и пялился в стену — лишь бы не на свою развороченную конечность. Впрочем, нужно отдать медикам СБ должное: обезболивающее у них превосходное.

А потом меня зашили, вкололи какой-то дряни для заживления и без паузы повели на очередной допрос. Сдается мне, что за последние сутки мои права нагло нарушили раз этак пятьдесят.

Сутки. А Морган не пришла. И в жизни не поверю, что ее не пустили. Только не на Лондоре. Значит, сразу записала в предатели и, скорее всего, надумала себе еще чего-нибудь ужасного. Блеск. Просто блеск.

Меня снова приводят в помещение для допросов: серый пластик и металл, стол и стулья с острыми углами. Холодно и пусто — видимо, чтобы допрашиваемый сразу присел от страха и выложил все как на духу. А может, с гладких серых поверхностей проще смывать кровь. Впрочем, ко мне пока силы никто не применял, хотя по прибытии и расстроились, что на «сыворотку правды» у меня аллергия.

Здоровую руку крепят наручниками к металлической скобе на поверхности стола (вторая у меня в лангете, поэтому ее не трогают) и оставляют в камере одного. Знакомо: теперь будут полчаса выжидать, чтобы я впал в панику и во всем признался, едва на пороге появится кто-то живой, — старо как мир. Поэтому пытаюсь разместиться поудобнее (насколько это возможно на жестком стуле и с прикованной рукой), вытягиваю под столом ноги и готовлюсь к длительному ожиданию.

На самом деле, не понимаю, что им еще надо. Вчера я все рассказал и подписал. Подробно пересказал все события, начиная с первой встречи с агентами РДАКа. Мне задавали наводящие вопросы, я вспоминал и рассказывал точнее. Что еще от меня хотят? Повторить все снова? Так еще вчера пришлось повторять дважды. Пойдем по третьему кругу?

Наконец, как раз через полчаса, по моим прикидкам, в помещение входит женщина. Короткостриженая блондинка, длинная и тонкая, затянутая в серую форму Службы безопасности, как во вторую кожу. Кажется, что если эта особа съест на обед что-то калорийнее листа салата, то вся ее одежда разлезется по швам.

— Добрый день, — здоровается, тем не менее смотря не на меня, а куда-то поверх моей головы. Пытается показать, что я для нее пустое место, что ли? — Меня зовут Оливия Сисли. Капитан Сисли. — Окей, моим делом занимается не самая мелкая сошка. Что дальше-то? — Вы готовы дать признательные показания? — Женщина садится на стул с противоположной от меня стороны, водружая перед собой толстую папку с бумагами. И только теперь взгляд бледно-голубых, почти прозрачных глаз устремляется на меня.

— Капитан, я еще вчера рассказал все, что знал, — напоминаю.

Женщина качает головой.

— Вчера МЫ владели не полной картиной. — Молчу, прямо смотрю в ответ. Мне на самом деле нечего сказать. — Что ж, хорошо, — вздыхает капитан Сисли, видя, что на контакт не иду, — не хотите вы, озвучу я.

— Сделайте милость, — огрызаюсь.

Осточертело переливать из пустого в порожнее. Что они хотят мне приписать? Связь с разведкой? Не поспоришь, прямо или косвенно — да, виновен. Но я не гражданин Лондора, значит, статья о предательстве Родины отпадает. Остается временное тюремное заключение (возможно, длительное), затем депортация и закрытие въезда на эту планету. В предательстве меня обвинят позже — на Альфа Крите. А там светит уже пожизненное, и пока я не вижу ни единой возможности соскочить с этого маршрута в полную задницу.

Мы с Тайлером планировали, что я сдамся прежде, чем обо мне узнают. Плюс он хотел попросить о помощи Рикардо. Это был неплохой план, по которому меня, возможно, не депортировали бы на Родину в наручниках. А теперь… Теперь Лаки без сознания и бог знает когда придет в себя. А я… А меня просто взяли, и просить помощи мне не у кого.

Так пусть хотя бы перестанут спрашивать по третьему кругу одно и то же — и так тошно.

У Морган был такой взгляд…

— Мы допросили свидетелей, — сообщает капитан Сисли, — просмотрели видео с камер на лайнере. — Там-то я что сделал не так? — Информация о том, что у вас был роман с Мирандой Морган, подтвердилась.

Да что вы говорите?

— Я еще вчера признал факт нашего… романа, — отвечаю сквозь зубы.

— То есть вы признаете, что использовали капитана Морган?

— Нет, не признаю.

Мне сказали ее использовать для получения ценных сведений, но я их не получал, а если что-то и узнал, то не распространял. Я ей врал, но это не преступление перед Службой безопасности. Это только между мной и Мирандой.

Оливия Сисли смотрит на меня пристально; чуть склоняет голову набок.

— То есть Миранда Морган не давала вам полный, высший доступ во все отсеки лайнера?

Напрягаюсь. Так и знал, что Миранде еще вменят это в вину.

— Дала, — отвечаю осторожно.

— Зачем?

Чтобы вытащить пьяного в стельку капитана из его личной каюты. Черт. Давайте еще Риса утопим, для полного счастья.

— Была необходимость. У нас произошло ЧП, как вы знаете.

Сисли хмыкает; перебирает листки в своей папке, находит чистый и что-то быстро записывает.

— И о намерениях Коры Камальски вы осведомлены не были?

Что за бред? Вчера меня не спрашивали ни о чем подобном.

Дергаю здоровым плечом.

— Нет. Понятия не имел.

— И потому что вы понятия ни о чем не имели, вы и велели заблокировать первую палубу за несколько минут до того, как там произошел взрыв. — Откладывает ручку и переплетает длинные тонкие пальцы на столешнице. Иронично изгибает бровь. — Джейсон, вы пророк?

У меня вырывается нервный смешок.

— Как все складно-то, — бормочу, качая головой.

Действительно, палубу перекрыл, высший доступ у Морган обманом заполучил — чем не диверсант? А ведь Миранда предупреждала, что тема с закрытием палубы подозрительна. Но на тот момент она сама мне верила. И если бы заранее знала о РДАКе, верила бы до сих пор…

— Складно, — соглашается Сисли. — Так вы признаете? Коре Камальски не известно о вашем участии в этом деле, но все очевидно и без ее показаний. Признаете?

Смеряю ее хмурым взглядом.

— Да пошли вы, — отзываюсь.

В ответ на мое хамство женщина тоже хмурится.

— Джейсон, вы понимаете, что это отказ от сотрудничества? Вам это не на пользу. Если раньше вам вменяли обвинение в работе на разведку, то теперь прокурор переквалифицирует ваши действия в статью «терроризм».