Чтение онлайн

Не созрел.

Я уже понял, что ничего хорошего мне не светит. Но сознаваться в том, чего не делал, не стану принципиально. Да-да, это все те же принципы, которые, как говорил старина Раш, однажды не доведут меня до добра. В общем, старик оказался прав — не довели. Но расставаться с ними не собираюсь. В конце концов, как выяснилось, они последнее, что у меня осталось.

А рука — ничего, гнется, функционирует. Сегодня доктор впервые со мной заговорил, сняв лангету и попросив подвигать конечностью. Больновато, но не смертельно. В обычной обстановке я бы уже попросил избавить меня от лангеты, но сейчас не спорю, когда серьезный врач сообщает, что лучше еще немного ее поносить. Я не дурак, чтобы отказываться: как только ее снимут, на меня тут же напялят наручники. Пока же приковывают только к столу во время допросов, по коридорам водят свободно, только придерживают за локоть, чтобы не рыпался. Я и не рыпаюсь.

Морган упорно не выходит у меня из головы, хотя я прекрасно осознаю, что эта история закончена — она сделала свой выбор. Ей так проще: вернулась в свою зону комфорта, одинока и всеми предана. Тараканы аплодируют стоя.

Да и смысл мне продолжать ей что-то доказывать? Да, жажда справедливости требует объясниться и донести до Миранды свою правоту. С другой стороны, у меня уже билет в один конец. Пытаться переубедить ее, чтобы она сильнее рыдала на моих похоронах?

Думаю, и так порыдает. Морган — мастер сожалеть и винить себя во всем, в чем только можно. Так что моя безвременная кончина прекрасно вписывается в ее картину мира.

Скорее бы Лаки очнулся. Так она, по крайней мере, не будет одна.

Сегодня меня снова ведут на допрос к агенту Сисли, становящейся все более суровой и раздраженной с каждой нашей беседой. Наверное, ей выплатят премию, если она добьется моего признания. Иначе зачем ей так убиваться? Ясное дело, не потому, что, как она утверждает, мне пойдет на пользу чистосердечное, и будет шанс избежать высшей меры.

Да пошли они…

Та же комната для допросов, тот же стол, та же скоба на нем — осточертело.

Сажусь, молча вытягиваю руку и позволяю себя приковать.

До чего ты докатился, Джейсон Риган? Бывший член элитного отряда по борьбе с особо опасными преступниками. Обладатель «Крыльев». Человек, самостоятельно и без предварительной подготовки сдавший экзамены на поступление в самое престижное учебное заведение Лондора.

Смешно. Уверен, именно так и напишут в моей эпитафии. Мол, подавал такие надежды и спустил все в унитаз.

— У вас сегодня хорошее настроение? — интересуется Сисли, заметив улыбку на моем лице.

Скорее уж похоронное.

Дергаю плечом.

— Не жалуюсь.

— Ох, Джейсон, — вздыхает. Кажется, она решила наконец переменить тактику и сыграть в неравнодушную. — Вы зря хороните себя раньше времени. Если мы будем работать вместе…

Морщусь.

— Бросьте, — прошу.

— Что — бросить? — Тонкие светлые брови изумленно приподнимаются.

— Бросьте работать по учебнику, — говорю. — Это классика. И она на мне не работает. Я тоже допрашивал преступников и знаю, как это делается. Есть те, кого нужно бить, есть те, с кем нужно «подружиться». Бывают такие, которые боятся за себя. Другие боятся за близких.

Капитан прищуривается, смотрит пристально.

— Полагаю, вы не причисляете себя ни к одному из этих типажей?

Киваю, соглашаясь.

— Мне нечего терять и не за кого бояться. Я не мазохист, но, если будете бить, вряд ли это поможет.

Сисли хмурится, ноздри зло раздуваются. Такое чувство, что, будь ее воля, к избиению она приступила бы прямо сейчас.

Женщина уже открывает рот, собираясь, судя по выражению ее лица, высказать мне нечто уничижительное, но не успевает — на ее запястье начинает светиться и вибрировать комм.

— Слушаю, — принимает вызов. У нее наушник, поэтому не слышу ее собеседника. — Хорошо. Иду. — Встает и одаривает меня убийственно-тяжелым взглядом. — Подождите здесь.

Демонстративно дергаю рукой с браслетом. Металл звонко соприкасается с металлом.

— Не беспокойтесь, я никуда не спешу.

Сисли фыркает и направляется к двери, впечатывая каблуки в пол. Видимо, обещанная премия должна быть крупной, раз капитан так бесится. В первые дни она была значительно добрее.

Остаюсь в помещении один. Сижу, барабаня пальцами по прохладной поверхности стола. В голове — вакуум. Наверное, все мысли передумал еще прошлой ночью.

Дверь открывается вновь довольно быстро. И если, когда капитан выходила, я думал, что она была зла, то теперь она в настоящей ярости.

— Забирайте! — приказывает входящим вслед за ней крупным ребятам в черном. — Пока — в камеру. Я так просто не сдамся.

Вопросительно приподнимаю брови, но мой намек на то, что неплохо было бы пояснить, что происходит, остается незамеченным.

— Ты знал, да? — Сисли впивается в меня злым взглядом, когда под конвоем прохожу мимо. — И просто тянул время?

Не подозревал, что мы уже на «ты». Что же настолько вывело капитана из себя, что она забыла о поведении по протоколу?

— Что знал? — уточняю.

Но в ответ женщина возмущенно фыркает и отворачивается. Ладно, потом разберемся.

Позволяю себя увести.

***

Снова идем длинными коридорами. Иногда мне кажется, что здание, принадлежащее СБ, специально строили с тем расчетом, чтобы пытающиеся совершить побег преступники просто заблудились в нем и сдохли от голода.

Поворот, поворот, лестница вверх, поворот, лестница вниз. Никаких лифтов, эскалаторов или аэродинамических труб — только ступени.

Одного из моих провожатых вызывают по комму, и он оставляет нашу процессию в середине пути. Остаемся вдвоем с другим. Он, как и остальные его коллеги, молчит и сурово хмурит брови. Этот даже не держит меня под руку — расслабился, понял, что я, во-первых, калека с рукой на перевязи, а во-вторых, не собираюсь никуда бежать.

В одном из бесконечных коридоров вижу знакомое лицо. Это Билли Боб, телохранитель Лаки. Пока его подопечный лежит в госпитале без движения, бедняга без работы. Стоит, подперев плечом стену и лениво поигрывая позолоченным брелоком в форме львиной головы; болтает со своим коллегой в такой же черной форме.

Наши глаза на мгновение встречаются, но Билли Боб отводит взгляд, делая вид, что мы не знакомы.

— Ладно, поехал я, — слышу уже за спиной хорошо запоминающийся грубый голос телохранителя Тайлера. — У меня одно важное дело, которое не терпит отлагательств.

Как выражается-то.

— Бывай, — откликается его собеседник.

Оборачиваюсь, провожая широкую спину Билли Боба взглядом. За что получаю тычок между лопаток.

— Иди уже, — ворчит мой провожатый.

Но что-то не так. Не могу сообразить.