Чтение онлайн

Знакомая Ростиславу с молодости, будоражащая кровь, заставляющая с диким ревом нестись вперед на врага чарующая музыка танкового сражения. Что может сравниться с идущим в атаку «пьяным» зигзагом «Минотавром»! Что может сравниться с упоением боем, когда ты видишь, как твой снаряд снимает башню с вражеского танка! Что может сравниться с дикой радостью, когда ты понимаешь, что предназначавшийся тебе снаряд прошел мимо, а твой наводчик уже заливает плазмой вражеский противотанковый расчет! Ничего не сравнится. Только, Ито может быть, тревожная, зовущая и пьянящая музыка бессмертного «Полета валькирии» Вагнера или чарующие, заставляющие сердце биться чаще, звуки симфонии «Радегаст» Чернова.

За спиной громыхнуло. Над землей прокатился низкий грозный рокот. Пол под ногами задрожал, откуда-то сверху посыпались песок, мелкий щебень, мусор. Покосившаяся закопченная стена, единственное что осталось от отдельного заводского корпуса, рухнула, добавив грохота и пыли. К счастью ни кого не придавило: этот участок на тактических картах бойцов заранее был выделен красным как потенциально опасный.

– Мать твою! – выругался гранатометчик Сафиуллин. Парень случайно влез на общую линию роты.

– Что случилось? – очумело вторил товарищу Джузеппе Лабания. Каменная плита, образовывавшая одну из стен ячейки станкового гранатомета, сползла вниз по куче щебня.

Секунда всеобщего недоумения. Затем словно повернули рубильник, и линии связи захлестнул водоворот эмоций. Главным вопросом было: «Что это?! Что случилось, мать, перемать и вымать?».

– Прекратить панику! – вмешался звенящий от негодования голос майора Свенсона – приготовиться к отражению атаки!

Въевшиеся в плоть и кровь рефлексы, привычка сначала выполнять приказ, а потом думать сделали свое дело – шум на каналах связи стих.

– Смотрите! За спиной, на юго-востоке! – в полнейшей тишине прозвенел испуганный голос капрала Клейтона.

– Черт!!! – поддержал его фельдфебель Лаумер.

Грязно выругавшись и посоветовав всем основательно заткнуться, Пауль отступил назад от облюбованного им окошка в цоколе напоминавшего прокатный стан сооружения, взбежал по пандусу на первый этаж и застыл на месте, открыв рот. Готовые сорваться с губ слова примерзли к языку. Из горла вырвался только сдавленный писк. И было от чего.

Сквозь провал в восточной стене открывался вид на апокалипсическое зрелище. Короткий зимний день. Проглядывающее сквозь серые тучи солнце. Синее с легкой краснотой небо на юге. Вдалеке растянувшаяся от горизонта и до горизонта зубчатая стена городской застройки. Ровные прямоугольники и призмы домов. Видна даже маленькая темная точка уносящегося прочь от города десантно-транспортного катера.

Красота, мимолетный кадр, запечатленный беспристрастной электроникой бронескафандра, урбанистический инопланетный пейзаж. Все это великолепно, но в данный момент не имело ни какого значения.

В глазах старшего лейтенанта стояли грязно-серые с красноватыми огненными прожилками столбы, поднимающиеся над городом. Закручивающиеся воронками, клубящиеся атомные грибы. Катящийся над землей, затапливающий дома вал ударного фронта. Стремительно растекающийся во все стороны серый туман. Разлетающиеся как карточные домики при приближении фронта ударной волны здания. Проблескивающие то тут, то там яркие пятна пожаров.

Досмотреть эту невообразимую картину сумасшедшего режиссера Паулю банально не дали. За спиной гулко бухнуло, пол содрогнулся от близкого разрыва. Затем еще и еще. Судя по грохоту и передаваемым с компов бойцов картинкам, били тяжелые орудия, фугасы не менее 150 миллиметров калибром. Влетая кубарем в свой командный пункт, Робин отметил про себя, что артналет на заводскую территорию гномы подгадали точно к моменту ядерного удара по городу. Судя по всему, сейчас они начинают полноценное наступление на импровизированный укрепрайон с центром в городе. Коатлианском городе, черт побери!

Первым делом, Пауль опросил своих людей. Нормально. Противник бьет точно по точкам, из которых велся огонь по вражеской авангардной группе. Засекли черти! Ну и ладно. Бойцы успели покинуть засвеченные окопы и перейти на резервные позиции. Потерь в роте нет.

Немного успокоившись, ротный запросил отчет по вражескому ядерному удару. Файл пришел ровно через 10 секунд после запроса. Видимо в штабе сами решили довести до линейных частей всю информацию, как говорится: во избежание панических настроений.

На город легли пять боеголовок с термоядерными зарядами в полторы мегатонны каждая. Это из десяти выпущенных по цели. Остальные перехвачены нашей ПВО. Паршиво, противник сумел обмануть зенитчиков, или у наших оборона была слабой – пока непонятно. Боеголовки легли почти одновременно. Взрывы надземные, на высоте в 50-100 метров. Разрушено 80 процентов городской застройки.

Наши потери пока не выяснены. Утеряна связь с большинством, находящимися в зоне удара, подразделениями. К счастью, наших там было немного. По предварительным данным, потерян ремонтный цех со всем персоналом, оборудованием и находившейся там техникой. Прямое накрытие. А перекрытие над цехом было тоненькое, оно по всем расчетам буквально испарилось в момент взрыва.

Уничтожены госпиталь, склады с боеприпасами, армейским снаряжением и энергоносителями. Выведены из строя части тылового обеспечения, автороты и интендантские службы. Потеряны резервные ретрансляторы армейской сети связи, одна мобильная ядерная электростанция, не отвечает дублирующий бункер штаба «Протуберанца». Считается погибшим штаб 324-й арабской дивизии. Кто и что еще может выбраться из-под обломков и прорваться сквозь кольцо пожаров неизвестно. Спасательная операция только разворачивается.

И на закуску: небольшая пикантность об обычаях и нравах гномов. В городе по данным комендантской роты находилось не менее полутора сотен тысяч аборигенов. Те, кто из них имел несчастье выжить, сейчас завидуют мертвым. Вот так. В отличие от закованных в броню или сидящих в неуязвимых танках людей, выбраться из очага они не могут. И радиация на коатлианцев хорошо действует. Эффективная доза в два раза меньше чем у человека. И спасать местных никто не будет. «Протуберанец» это не филиал Красного Креста, своих бы вытащить из огня, а остальные обойдутся.

Противник перенес огонь в глубину обороны. Били по площадям. Снаряды в основном рвались за спинами солдат, перемалывая руины в пыль и щебень. Тягостное выжидание под обстрелом. Тяжело. Страшновато и неприятно, когда над тобой свистят тяжелые болванки. Главное, поделать ничего нельзя, это самое страшное. При грохоте разрывов, когда чувствуешь, как подрагивает пол под ногами, хочется забиться в щель и закрыть голову руками. А лучше всего бежать без оглядки, наплевав на все. Шкура дороже. Тягомотина одним словом.