Чтение онлайн

Именно в этот тайный ход леди Малфой и проскользнула, едва оказавшись в правом крыле. Габриэль двигалась довольно медленно, и Гермиона быстро нагнала её. Она собиралась просто пройти мимо, чтобы поскорее подняться в класс, забрать пергаменты и вернуться в поместье, как вдруг навстречу кобре Волдеморта из бокового коридора вывернул как всегда теперь мрачный Фред Уизли.

На его лице промелькнули досада и чуть ли не отвращение, и Фред, коротко кивнув, казалось, хотел пройти мимо. Но Габриэль резко остановилась, сложив руки на груди.

– Какая встреча, – довольно ядовито сказала она. – Как работается? – И оглянулась, проверяя, никого ли нет в коридоре. Гермиону она видеть не могла, а в остальном там было пусто.

Леди Малфой удивлённо остановилась, заинтересованная происходящим по ту сторону прозрачной стены. Вообще-то она знала, что Габриэль Делакур была в очень хороших отношениях с Фредом, который не только после замужества Флёр приходился ей братом, но и был бывшим деканом в гимназии. Несмотря на то, что, Гермиона догадывалась, Фред когда-то занял место преподавателя в Даркпаверхаусе лишь для того, чтобы присматривать за Джинни, он после её смерти остался здесь – то ли из привязанности к своим подопечным Земным Орлам, то ли просто по привычке.

Фред отнюдь не симпатизировал в чём-либо Лорду Волдеморту (и особенно почему-то теперь, после гибели сестры), но он, насколько знала Гермиона, всегда хорошо относился к Габриэль, хотя все и знали о её неуставных отношениях с Тёмным Лордом.

Несмотря на эту почти что дружбу, Габриэль была всегда почтительна со своим деканом и братом, и тем более странными для Гермионы сейчас показались и её ядовитые, грубые слова, и то выражение, которое промелькнуло на лице Фреда при виде юной колдуньи.

– Спасибо, не жалуюсь, мисс Делакур, – холодно обронил он в ответ на её реплику и хотел идти дальше.

– Ах, «мисс Делакур»? – скривилась Габриэль. – Как педантично, мистер Уизли! Вот тебя-то я и искала. Хотелось взглянуть в твои бесстыжие глаза, Фред! Несмотря на то, чем я рискую, являясь сюда так и разговаривая с тобой. Изволь уж уделить мне немного времени! У тебя ведь его теперь хватает! – ведьма говорила со жгучей, бьющей через края ненавистью, и Фред сначала даже немного растерялся, но быстро взял себя в руки. – Не скучно ли трудиться? – продолжала Габриэль, а потом изменившимся голосом добавила: – Не понимаю, как ты мог! И как теперь смеешь оставаться в этом замке!

Гермиона, которую никто не был способен увидеть, наблюдала за этой внезапной перепалкой в полной растерянности. Тем временем Фред пришёл в себя. И посмотрел на Габриэль с таким же отвращением, с каким и она на него взирала.

– Что ты, сестрица, – съехидничал он, – я вовсе не скучаю здесь. Хоть, конечно, и не могу развлекаться так же весело, как ты!

– Ах, значит, я развлекаюсь?! – негодующе воскликнула Габриэль, сверкнув глазами.

– О нет, ты трудишься! – сострил высокий рыжий волшебник. – На благо родины.

– Мудак, – бросила Габриэль гадливо. – Нашёл о чём шутить! Шут недоделанный.

– Кто шутит? Я уже давно не шучу.

– Не понимаю, как ты мог в одночасье так перемениться, Фред, – сказала она с каким-то глубоким омерзением. – Я тобой когда-то восхищалась. А теперь мне противно на тебя смотреть! И думать о тебе противно.

– Поверь, мне о тебе – тоже, – огрызнулся волшебник. – Подстилка Волдеморта!

Пустой коридор огласил громкий звук пощёчины.

Фред ловко схватил Габриэль за запястья рук, мешая ударить ещё раз. Её лицо пылало бешенством. Все черты как-то заострились и вытянулись, в них появилось что-то птичье и неприятно-отталкивающее – похоже, от бабушки сёстрам Делакур досталась не только чарующая красота вейл, но и их истинная природа.

– Что, правда глаза режет?! – выплюнул Фред.

– Ты – жалкий трус и предатель! – прошипела колдунья. – Ничтожество! Справедливо было бы передать это всё самому Волдеморту, Фред! Поглядела бы я тогда на тебя! Только во имя всего, что было, я смолчу. Но не смей называть меня подстилкой! Не такому трусу как ты мне это говорить! Пусти, мне больно! – сквозь зубы выдавила она.

Фред выпустил руки ведьмы, на запястьях которой остались красные пятна, и брезгливо вытер ладони о мантию.

– Иди, трудись, учи детишек летать на мётлах! – крикнула Габриэль, когда он отвернулся и быстро устремился прочь. – Не тебе быть мужчиной! Каково?! Трус! Неудачник!

Фред уже скрылся за поворотом, а Габриэль всё ещё стояла, сверкая яростным взглядом. Потом вдруг закусила губу и неожиданно судорожно всхлипнула. Ведьма вся дрожала и задышала глубоко-глубоко, стараясь успокоиться. В сердцах она впилась белоснежными зубками в руку, сдерживая рыдания. Потом закрыла глаза и так стояла почти минуту, делая равномерные глубокие вдохи. Черты её лица медленно разгладились и снова обрели привлекательность.

– Трус и предатель, – наконец произнесла Габриэль, открывая глаза. Все следы волнения испарились без следа.

Тряхнув очаровательной головкой, кобра Волдеморта поправила свои золотистые кудрявые локоны и быстрым шагом пошла в сторону холла.

Гермиона ошарашенно смотрела ей вслед сквозь прозрачную каменную стену Зеркального коридора.

Что это было? Что означала вся эта сцена?

Гермиона глубоко задумалась.

«Неужели… неужели у этой девчонки был роман с Фредом Уизли?! Невероятно! Но когда? Ведь, если она встречалась с Фредом, значит, она обманывала Papa! И он всё время её защищает! Джинни ни за что бы так не поступила… Но когда же это могло происходить? Вряд ли давно: у Габриэль всегда были отличные отношения с Фредом и испортились они, получается, только теперь… Но что же выходит? Что их хорошие отношения переросли во что-то большее? И Papa этого не заметил?! Впрочем, он действительно постоянно защищает эту дрянь! И с окклюменцией у неё всё в порядке… Выходит, эта вертихвостка закрутила роман с Фредом?! Ничего себе! А он… он потом испугался… И правильно сделал… Разорвал с ней отношения… А, может, Papa узнал? И… О Великий Мерлин! Не захотев терять хорошего преподавателя, он мог… Уж не Papa ли был причиной трагедии, случившейся с Джорджем?!»

Размышлявшая на ходу Гермиона застыла от этой внезапной мысли у дверей пустого класса легилименции. Потом медленно вошла и села за стол.

«Именно поэтому Фред и бросил её! Вот почему она назвала его трусом и предателем! Фред мог рисковать собой, но чтобы его вероломство стало угрозой близким… Причиной гибели брата… Такого бы он не перенёс! Ведь Papa мог угрожать расправой и с другими Уизли… Чтобы спасти их, Фреду нужно было бросить Габриэль и остаться преподавателем в гимназии! Вот почему эта дрянь возмущалась трусостью и тем, что он «может оставаться в этом замке»!!! Вот почему Фред так изменился! Он считает себя виновником смерти брата, и именно поэтому перестал общаться с родными! Ведь он даже Рона избегает!

Из-за этой проклятой стервы убили Джорджа?!

Ведь он мог, – в ужасе думала Гермиона. – Он мог… И всё ещё терпит её при себе?! Вот кого нужно было раздавить! Джордж… Бедный Джордж!

Какой кошмар!

Нужно поговорить с Фредом. Ведь он не виноват. Он теперь тоже ненавидит эту шлюху, из-за которой расправились с его братом.

А как он должен ненавидеть теперь Papa… Бедный Фред. И ему приходится оставаться здесь и работать на mon Pere, чтобы спасти близких! Как же ему, наверное, тяжело… А она ещё и смеет упрекать его!