Чтение онлайн

Как это всё ужасно и несправедливо!

Но ведь я ничего не могу для него сделать. Он и слушать меня не станет. Я для него – дочь убийцы его брата.

Он, наверное, и меня ненавидит тоже.

И всё из-за этой потаскухи! А она, кажется, всё ещё любит Фреда! И ни грамма раскаяния, сочувствия! Эгоистка! Считает, что он из-за неё должен пожертвовать своими близкими и собой?! Какая же она тварь!»

Гермиона сидела за столом и водила сухим пером по его деревянной поверхности, бездумно глядя в пустоту. Как это просто – разделаться с близкими людьми того, кого хочешь покарать или принудить к чему-то… Как это в стиле Пожирателей Смерти.

Она вспомнила прошлое.

«Ну почему ребёнка, ребёнка – за что?! Если этот Винни что-то там натворил, нужно было поймать его! И кипятить кровь ему! Но не его дочери! Не верю, что вы не могли найти того, кто вам необходим!

– Могли. Но Винни ещё нужен Тёмному Лорду.

– А ребёнок и его жена – не нужны?

– Именно так, Кадмина. C'est la vie(3)».

C'est la vie.

Логика Пожирателей Смерти.

Логика её отца, её мужа.

«Играем! С памятью, с прошлым… С совестью играем в прятки! Если тут не сказать, а там умолчать, да здесь приукрасить… И вперёд! – вспомнились Гермионе слова Невилла Лонгботтома. – Это какой-то уродливый параллельный мир, тот мир, где мы росли, не мог таким стать! И ты! Не понимаю, как ты могла до такого опуститься, как могла перейти… Ты стала просто чудовищем! Мы жестоко ошиблись в тебе, Гермиона…»

– Стала просто чудовищем, – произнесла она вслух. – Я стала просто чудовищем. Такой же, как всё они…

«Но разве я могу кому-то помочь? – безнадёжно подумала ведьма. – Разве могу что-нибудь сделать?

Хотя бы для Фреда…»

_____________________________

1) Полтергейст – термин, которым принято обозначать необъяснимые, паранормальные явления, связанные с шумом и стуками, самопроизвольным движением (швырянием) предметов, самовозгоранием и т.д. Полтергейст (в отличие от призрака) привязан не к месту, а к человеку – как правило, ребёнку, вступающему в стадию полового созревания. С взрослением объекта полтергейст исчезает.

2) Автор ещё раз слёзно извиняется за то, что в своём повествовании поменяла местами диадему и чашу, и уповает на то, что это – одно из немногих её прямых расхождений с текстами Джей Ро.

3) Такова жизнь (франц.).

Тучный и как будто вечно чем-то недовольный Орест Гринграсс сидел в глубоком вольтеровском кресле алого бархата и мрачно взирал на своего свата из-под густых седых бровей.

Это был сильно постаревший седовласый мужчина с проплешинами на могучей голове. В свои шестьдесят с лишком лет Орест Гринграсс выглядел чересчур пожилым для волшебника – но одновременно очень и очень внушительным.

Он слушал Люциуса довольно давно, сидя в гостиной поместья Малфоев вместе с женой и младшей дочерью, и с каждым мигом злился всё больше и больше. Однако продолжал молчать, выдавая своё недовольство лишь наливающимся кровью лицом, приобретшим на определённом этапе монолога старшего Малфоя оттенок мутновато-лиловый и не сулящий ничего хорошего.

Серафина Гринграсс, ещё совсем молодая на вид ведьма неполных пятидесяти лет, косилась на мужа с явной опаской. Она сидела на диване в неестественной идеально-выпрямленной позе и сжимала худенькую и тонкую ручку своей младшей дочери, украдкой бросая на супруга выразительные взгляды.

Астория слушала пространную речь свёкра со смиреной покорностью, лишь временами поднимая на отца обречённые и испуганные глазки – когда миссис Гринграсс чересчур сильно сжимала её руку в своих ладонях.

– Что до иностранных и инородных языков, – говорил тем временем Люциус, будто ничего не замечая, – сейчас, разумеется, практикуется Мгновенное магическое изучение – однако, само собой, Скорпиус не будет унижаться до подобного мещанства. Французскому он уже обучен практически наравне с английским, сейчас, с началом комплексных занятий, закрепит его окончательно. Далее следует сделать упор на латынь и язык гоблинов – вы же понимаете, это самое необходимое. Латинскому и основам гоблинского Скорпиуса обучит тот же мистер Беремью, о котором я уже говорил, касаясь географии и литературы. Ну а к лету мы отправим его в лагерь «Корн», где он закрепит гоблинский язык и арифметику. – Люциус умолк и перевёл дыхание. – Что до музыкальных талантов, – продолжал он, – я остановил бы выбор на скрипке, хотя, по большому счёту, не считаю этот момент обязательным.

– Может быть, фортепиано? – подала голос миссис Гринграсс. – Он мог бы, когда немного освоится, сам аккомпанировать себе во время занятий пением.

Люциус Малфой скривился.

– Пение мы из списка исключаем, – отрезал он. – Я и касательно скрипки не уверен: не те времена.

– Коль уж ты заговорил о временах, – кряхтя, подал голос мистер Гринграсс, стараясь говорить спокойно, – хочу заметить, что эта Гунилла Ульссон знавала лучшие. Люциус, ей сто сорок три года: не думаешь ли ты, что более молодая и свежая…

– Такое впечатление, что мы выбираем Скорпиусу невесту! – перебил хозяин поместья. – Фрекен Ульссон обучила танцам шесть поколений Малфоев. И покуда эта ведьма не соберётся наведаться на тот свет, она и только она будет учить танцевать молодых Малфоев, Орест!

– Мистер Малфой, а может быть, танцы, во всяком случае, танцы, которым учит фрекен Ульссон, устарели так же, как и пение? – неуверенным детским голоском пролепетала Астория и тут же испугалась собственной дерзости.

– Помолчи, дочь! – осерчал мистер Гринграсс. – Не лезь, куда не просят. Люциус! Я уважаю семейные традиции, разорви грифон мою селезёнку, но ты перегибаешь палку! И то, что ты говорил раньше об этом портрете… Как человек, лично присутствовавший при сожжении этой французской бестии Жанны д’Арк, может учить кого-то истории искусства?! Да троллева башка мировых шедевров возникла уже после того, как с его портрета пооблупилась вся краска!

– Вальтасар Малфой следит за всеми направлениями искусства вот уже полтысячелетия, его портреты висят в крупнейших музеях и институтах, он записан и состоит действующим членом Международной коллегии магического наследия Европы и читает лекции в американской школе Чародейства и Волшебства Ильверморни! Вальтасар Малфой и никто другой будет заниматься с моим внуком. И для меня более чем странными кажутся твои на этот счёт возражения!

– Я гляжу, мои возражения вообще мало тебя волнуют, – просвистел Орест Гринграсс. – А касательно верховой езды и искусства полётов…

– Я уже нанял инструкторов для этого.

– Люциус, это переходит всякие границы! – вскипел почтенный колдун. – Не забывай, что это и мой внук, и, в конце концов, моя дочь тоже имеет право голоса! Её и Дафну тренировала лучшая наездница из известных мне, девочки учились конному мастерству на единорогах! Неужто ты можешь предложить что-то лучшее?! – ехидно спросил он.

– О, что ты, – елейным тоном пропел Люциус, – пускай мой внук учится кататься на единорогах! Но в таком случае припомни, кто обучал твоих дочерей вышивать и прясть – это, пожалуй, ему тоже не помешает. Я уже несколько раз замечал Асторию с ниткой и иглой, хоть она, хвала Моргане, не маггла и не восточная домовиха…