Чтение онлайн

Гермиона промолчала, но Дамблдор неожиданно улыбнулся.

– Я говорю не о вас, дитя моё, – мягко заметил он, – а о себе. Так что не мне осуждать вас и уж тем более ненавидеть. Ненависть, к слову, – это огромная слабость. И она говорит о глупости и узости души. Нужно уметь понять каждого. Что бы он не натворил. А когда понимаешь – уже не можешь ненавидеть.

– Знаете, некоторых людей мне не хочется даже пытаться понять! – вырвалось у Гермионы. – Их я предпочитаю ненавидеть, какой бы это ни было слабостью.

– Очень большой, мисс Грэйнджер. Эта ненависть давит на ваше сердце и мешает жить. А попытаться понять вы боитесь. Боитесь, что сможете простить.

– Вы знаете, о ком я говорю? – прищурилась Гермиона, закуривая новую сигарету.

– Не трудно догадаться. И я сожалею, что один из предметов вашей ненависти сотворил и взрастил я.

Гермиона отошла к окну.

– Я не стану оправдывать Гарри Поттера, – продолжал Дамблдор, – потому что вы сейчас не станете слушать таких оправданий. Хотя они есть, да вы и сами знаете это, мисс Грэйнджер.

– Оправдания есть для всех, да? – дёрнула плечами Гермиона, не поворачиваясь к портрету. – А каковы же тогда оправдания для тех, кто создавал и создаёт мои заблуждения? По чести будет назвать их, профессор Дамблдор, раз уж вы утверждаете, что понять можно каждого, – и она повернулась с насмешливой иронией.

– Я могу, – серьёзно сказал старец.

– И вы будете защищать в моих глазах тех, против кого всю свою жизнь боролись? – не поверила Гермиона.

– Не защищать, мисс Грэйнджер. Понимать и поддерживать – две очень большие разницы.

– Я боюсь своего отца, – вдруг сказала ведьма. – Каждый раз, когда его нет рядом, чтобы убаюкать мой разум, и я начинаю думать о нём – меня пронизывает дрожь. А иногда я узнаю ужасные вещи. Или подозреваю их – так ещё хуже.

– Том не причинит вам зла.

– А тем, кто меня окружает? Кого я люблю или просто знаю?

– Здесь могут возникнуть… затруднения, – кивнул головой Дамблдор и опёрся подбородком о сцеплённые в замок пальцы.

А Гермиона вдруг застыла, будто поражённая громом, и широко открытыми глазами всмотрелась в лицо старика в комнате, очерченной рамой.

– О Мерлин, – прошептала она и медленно подняла ладони, прижимая их ко рту, – вы… все эти годы… – она неверящим взглядом смотрела на изображение старого директора. – Вы же… вы же продолжаете играть! Играть в эти проклятые шахматы с mon Pere!

– Не суди меня слишком строго. – Дамблдор посмотрел в сторону. – Мне интересно… наблюдать происходящее. За тобой тоже любопытно наблюдать. После смерти я избавился от многих иллюзий, накопленных с возрастом. И теперь снова могу смотреть на доску со стороны. А не участвовать в игре, пускай и в качестве ферзя. Я наделал много ошибок в этой партии.

– Но она продолжается?

– Конечно, мисс Грэйнджер. Следить за Томом весьма занимательно. Он делает успехи.

– Вы сумасшедший!

– Все мы немного сумасшедшие.

– Но ведь вам всё равно! – вдруг с ужасом сказала Гермиона. – Какие бы кошмарные вещи не происходили – лишь бы это было интересно! Следить за людьми в сложных ситуациях, создавать их! Испытания. И наблюдать. Вы играли против «чёрных», но могли бы играть и против «белых»!

Дамблдор развёл руками.

– Я утратил способность делать ходы. И могу теперь только следить за диспозицией.

– Тогда на мои вопросы вы не ответите, – холодно произнесла ведьма.

– Я не могу решать за тебя, – кивнул Дамблдор. – Моральный выбор все должны делать сами. Так интереснее.

– И чем выбор сложнее… – горько прошептала Гермиона.

– Тем занимательнее, мисс Грэйнджер. Именно так.

* * *

…Она снова долго блуждала по пустому холодному дому, полному сквозняков и колышущейся белой ткани, но когда наконец-то оказалась в знакомом коридоре, на фоне яркого квадрата окна в дальнем его конце не оказалось женской фигуры. Там стояло что-то совсем маленькое, ростом не выше фута, но очертаниями напоминающее человечка. Гермиона шла по коридору с нарастающим трепетом.

Приблизившись, она смогла разглядеть маленькое существо лучше.

Оно стояло спиной к свету и было завёрнуто во что-то, похожее на белую простыню. Голова казалась непропорционально большой и какой-то продолговатой, крошечные трёхпалые ручки, которыми существо взмахнуло, оказались полупрозрачными. Оно покачивалось от сквозняка на коротких кривых ножках.

Когда Гермиона подошла совсем близко, её внезапно пробрала дрожь. Существо качнулось ей навстречу, и бескровные губы на странном, будто обожжённом и смазанном или не до конца вылепленном лице шевельнулись и прошипели по-змеиному: «Мама!»

Гермиона проснулась в холодном поту. Ещё только занимался рассвет…

В субботу за завтраком в гимназии разговаривали только о квиддиче. В одиннадцать должна была начаться игра между Землёй и Огнём, и все с нетерпением ждали её результатов.

В Даркпаверхаусе четыре сборные по квиддичу, каждая из которых носит имя одной из стихий. Самые сильные в этом сезоне Вода и Воздух, но составы команд меняются, и каждый год расстановка сил варьируется, подготавливая неожиданности и сюрпризы. Уже состоялись две игры, и сегодня все с ажиотажем ожидали третью, ведь теперь Земля и Огонь, проигравшие команды двух прошедших матчей, столкнутся друг с другом, и решится, кто из них перейдёт в следующий тур, а кто на этот год закончит соревнования.

Гермиона никогда не увлекалась квиддичем, и всеобщая эйфория этого дня вовсе не захватила её. За завтраком молодая ведьма сидела в довольно мрачном расположении духа.

Встала в такую рань она отнюдь не для того, чтобы попасть вовремя на стадион. По правде говоря, Гермиона вообще туда не собиралась. Просто после разбудившего её на рассвете сна с непропорциональным маленьким человечком уснуть так и не удалось.

Она окинула угрюмым взглядом столы с вдохновенно галдящими гимназистами. Да уж, есть вещи, которыми некоторым никогда не суждено проникнуться до конца.

Внезапно Гермиона вздрогнула. Она случайно перехватила быстрый взгляд Фреда Уизли, вставшего из-за стола и направлявшегося к выходу из Трапезной, чтобы успеть на поле пораньше – Фред судил сегодняшний матч. Но взгляд, который случайно поймала Гермиона, говорил о том, что думает он явно не об одном только квиддиче.

Наследница Тёмного Лорда даже поперхнулась от той бьющей через края, испепеляющей ненависти, которая блеснула в глазах старого товарища.

Она поспешно отвернулась. И снова вспомнила о подслушанном разговоре и своих подозрениях. Что ж, всё в очередной раз подтверждается. Ведь догадывалась же, что теперь Фред должен и её ненавидеть тоже. А всё равно неожиданно. И страшно.