Чтение онлайн

Ещё издалека она различает на крыльце одного из домишек ребёнка. Это Генриетта. Одетая в простое крестьянское платьице, волосы заплетены в косы. В высоко поднятой маленькой ручке девочка держит горящую масляную лампу. На столбике крыльца рядом с ней стоит большой стеклянный графин, полный воды.

Гермиона улыбается и торопливо идёт к ней. Образ дочери придаёт ей сил, которых, казалось, не осталось вовсе.

Етта смотрит вперёд холодными зелёными глазами. Внезапно, Гермиона ещё не успевает подойти, девочка протягивает руку и толкает ладошкой графин. Он падает, ударяется о камень на клумбе и разбивается вдребезги. Генриетта разворачивается, заходит в дом и захлопывает дверь.

Метнувшаяся следом Гермиона слышит, как падает тяжёлый засов.

– Етта! Постой! Етта! – кричит колдунья в отчаянии, с трудом ворочая пергаментным языком. – Прости меня! Вернись! Только ты одна можешь меня спасти! Етта! Милая! Прошу тебя!

Разбивая пальцы в кровь, Гермиона дёргает и толкает дверь. Через какое-то время петли не выдерживают, и она врывается в дом. Там пусто. Только черепки битых глиняных кувшинов на влажном деревянном полу и догорающие язычки зелёного пламени в старом скошенном камине.

Острая боль пронзает левое плечо Гермионы. В ужасе видит она, как змея Чёрной Метки шевелится под кожей и медленно вскидывает голову, разрывая плоть. Струйки крови быстро бегут по её руке к локтю и капают на пол.

Кап-кап-кап.

Змея открывает клыкастую пасть.

– Она не хочет тебя простить, – шипит злой, леденящий голос. – Она может прожить и без тебя. Она любит Элен, которую знает так недавно, больше, чем тебя! Она любила призрак Наземникуса Флетчера больше, чем свою мать! Она…

– Замолчи! – кричит Гермиона.

Она хватает змею правой рукой, так, что клыки вонзаются в пальцы. С силой вырывает её из своей плоти вместе с черепом, который падает на пол и подпрыгивает в кровавой луже.

Всё подёргивается пеленой…

Гермиона проснулась резко и внезапно. И первым делом протянула руку к высокому бокалу с водой, стоявшему на тумбочке у кровати. Жажда мучила её после выпитого на вчерашнем банкете.

Отставив опустевший сосуд, леди Малфой спустила ноги на пол и нашарила ночные тапочки.

Люциуса не было. Часы с заколдованными мерцающими стрелками показывали половину четвёртого.

В ванной Гермиона умылась холодной водой и мрачно воззрилась на своё отражение. Полтора часа сна определённо не сделали её отдохнувшей.

Обрывки ужасного кошмара крутились в голове, а руки, казалось, всё ещё саднило.

Гермиона внимательно осмотрела Чёрную Метку, такую же, как всегда. Она ещё раз умылась ледяной водой и вернулась в комнату. Очень хотелось заботы, тепла, общения с живым человеком. Где Люциуса носит в такой час?!

Леди Малфой отворила окно и, устроившись на подоконнике, закурила.

Светил яркий месяц.

Всё это – ужасные глупости больного воображения. Всё это неправда. Этого не могло, не должно было быть. Её дочь любит её. Она – всё, что у неё осталось светлого, доброго и хорошего.

Отчаянно хотелось заплакать…

Пришлось выпить снотворное, чтобы провалиться в сон. И чтобы прогнать все сновидения.

* * *

После завтрака и до двух часов во все дни, кроме воскресенья и четверга, маленький Скорпиус занимался с аккуратным и строгим волшебником, мистером Беремью, который за всё время, что Астория с сыном гостили в поместье, ни разу не задержался ни на одну минуту.

Матери не позволили сидеть с рукоделием в углу той комнаты, где проходили их уроки, её пристрастие к вышиванию вовсе подверглось в этом доме грубому осуждению, и Астории пришлось на время бросить это «ремесло маггловских гризеток».

Таким образом, значительную часть всех дней, кроме воскресенья (ей дозволялось присутствовать во время обучения танцам, тогда как в четверг, пока Скорпиус слушал лекции старого семейного портрета, его мать снова оставалась не у дел) Астория была совершенно свободна и не знала, куда себя деть. Если ей удавалось не попасться в лапы к Люциусу, который быстро утратил к ней интерес, или к куда более воинственно настроенной Амфисбене, молодая ведьма читала Генриетте вслух или даже ходила с ней гулять в парк при поместье. В это время суток Етта любила матушку своего ненастоящего племянника, во всяком случае, её общество – девочке нравилось шокировать юную мадам Малфой разными эксцентричными выходками и шалостями.

Сегодня Етта тоже завладела Асторией, и Гермионе не удалось их отыскать после завтрака, который она благополучно проспала, к молчаливому недовольству Амфисбены.

Раздосадованная леди Малфой с окончательно испорченным настроением попыталась отыскать хотя бы своего супруга – и действительно обнаружила его в кабинете с Элен.

Устроившись на низком диване, они увлечённо рассматривали старую подшивку газетных вырезок времён Первой войны с Волдемортом.

– Ещё немного и я начну ревновать, – пошутила Гермиона, неслышно отворившая дверь и заставшая парочку низко склонённой над каким-то снимком.

– Нелл заинтересовалась процессом становления власти твоего отца, – пояснил Люциус, пропуская её слова мимо ушей, тогда как молодая колдунья смущённо потупилась и немного отодвинулась в сторону. – Оказывается, Флорентийский магический лицей уделяет этому очень мало внимания, – продолжал он.

– Не слушай его, – посоветовала Гермиона. – Люциус способен развратить даже самую добродетельную натуру. Под влиянием моего супруга «Скромные предложения(1)» по поеданию грудных младенцев начинают казаться действительно безвредными и весьма рациональными.

– Поедание младенцев? – поднял брови Люциус.

– Не бери в голову. И не вздумай предлагать mon Pere.

Элен неуверенно улыбнулась. Впрочем, Гермиона и сама не была убеждена в том, что шутит.

– Зачем тебе эти ужасы, дорогая? – продолжала она.

– Нужно же знать историю своей семьи…

– И гордиться ею, не так ли? – с сожалением закончила фразу Гермиона, но потом махнула рукой. – Когда выйдешь замуж, Нелли, сразу же берись за воспитание Адама. Чтобы он не позволял себе пропадать целыми ночами, как мой супруг, в то время как его половинку терзают ночные кошмары.

– Думаю, что научусь контролировать своего мужа, – протянула Элен, бросив на Люциуса игривый взгляд.

– Ты дурно спала? – невозмутимо спросил тот.

– Ужасно. Если не помирюсь с Еттой, и вовсе сойду с ума.

– Я поговорю с ней ещё раз, – вызвалась Элен. – На самом деле она уже давно не сердится, просто ей нравится быть принципиальной, пока есть чем заниматься на досуге.

– Я понимаю, – вздохнула Гермиона. – Теоретически.

________________________

1) «Скромное предложение» – сатирический памфлет Джонатана Свифта с предложением продавать детей ирландских бедняков для употребления в пищу представителями высших слоёв английского общества.