Чтение онлайн

— Нет, Дар. Ветер кончится, и все пройдет. Когда мы опять соберемся сюда? Так далеко ушли от дома, и возвращаться, с пустыми руками? Я перетерплю холод…

Мы стояли на вершине, которую продувало насквозь, но не сходили вниз, под защиту складок местности — все это было последствием тех осенних дней, когда вся земля, казалась, перевернута наизнанку. Мы не уходили, потому что я хотел увидеть где-нибудь то, что мы так давно искали: животное, годное для употребления в пищу. Главное, конечно, было не в них — я высматривал следы появления человека.

Следов не находилось. Это не казалось удивительным — во-первых, мы не могли считать себя искусными следопытами, во-вторых — чуть ли не каждодневные моросящие дожди просто смывали любые проявления какой-либо активности, кто бы их не оставил. Дожди и время изменили картину прибрежья. Я не узнавал степи. После того раза, как побывал здесь и ушел назад с Угаром, все сильно изменилось. Травяной ковер колыхался при малейшем дуновении ветра и напоминал живой и огромный организм, дышащий не всегда ровно и в такт. Где-то очень далеко мелькали неясные тени, и тогда наш пес поднимал лобастую башку и устремлял туда немигающий взгляд… Ната потерла ладошки, согревая их своим дыханием:

— Куда сегодня?

Она хотела спросить, в какую сторону я намерен идти.

— Не знаю. Видишь вон ту узкую синюю полоску вдалеке?

— Да.

— Это — гряда холмов, подобных тому, на котором мы стоим. Только они намного выше, по-моему. Мне кажется, за ними находятся те самые скалы, которые стоят стеной в степи. Хотелось бы твердо знать — не подошли ли они вплотную к самой реке? Вот маршрут для поиска. Если возьмем вправо — выйдем, как раз опять к берегу. Можем уйти прямо на холмы, и к скалам, но там мы опять упремся в овраг, за которым, как помнишь, могут оказаться кошки или собаки.

— Пошли, как шли до сих пор. То есть — до холмов. По прерии.

— Прерии? — Я улыбнулся. Определение, данное Натой для высокой травы, подходило степям как нельзя лучше.

— Фенимора Купера начиталась?

— Да. А еще — Майн Рид, Сат-Ок, Лизелотта Вельскопф-Генрих, Сальгари, Джек Лондон, Карл Май! Продолжать?

Я присвистнул — неплохо! Ната чуть заметно улыбнулась — ей удалось меня поразить…

— На том берегу я схватился со своим первым врагом — матерью нашего Угара. И твои, давно изношенные мокасины — если уж мы решили придерживаться индейских названий! — между прочим, были сшиты из нее.

— Спасибо. Мне они очень понравились. Тепло… — Ната тряхнула головой, и ее темные волосы легли волной на пышный мех Крола — я все-таки убедил ее отдать его на изготовление капюшона.

— Да. Где-то, на той стороне это и произошло. Но тогда все сливалось, видимость гораздо хуже, все скрыто словно в сумраке. Да и сейчас не так далеко видно. Все покрыто травой. Сказать честно — мне это не очень нравится…

— Почему? Разве плохо — земля вновь наполняется жизнью!

— Не плохо… Странно только все это. В городе — до сих пор зима. Здесь и возле болота — настоящая весна. Видишь, как все тянется из земли? Понять бы, почему так? И, опасно… В такой траве может спрятаться любой хищник. Мы пройдем совсем рядом и даже не увидим его.

— А Угар на что? Он почует любого зверя раньше, чем ты его заметишь!

Я неопределенно пожал плечами — не следовало практически во всем полагаться на одного, пусть и такого сообразительного пса. Она наклонилась к нему и потрепала Угара по холке.

— Ну что, Угарушка? Есть тут звери?

Пес мотнул башкой и с шумом втянул ноздрями воздух.

— Все-таки, трудно привыкнуть… — Ната вопросительно посмотрела на меня, а я продолжил: — Он такой большой, сильный… Вроде — пес, а вроде — и не пес.

— Все понимает?

— Ну…

— Не думай об этом, — Ната поправила на себе мешок и посмотрела вниз. — Давай спускаться. Если мы будем стоять здесь все время, то никуда не попадем. А ведь ты хотел поохотиться, помнишь?

— Помню. Только на кого? Я ничего не вижу среди этих зарослей….

Мы прошли почти половину светового дня и устроились на привал. Степь все сильнее поражала буйством первобытных красок: повсюду рос огромный кустарник, на котором висели непонятные бутончики-почки, обещавшие в дальнейшем вырасти в плоды или цветки. Под ногами в изобилии попадались моховые прогалинки, которые так удивили нас в начале пути, а чем глубже мы уходили в степь, тем чаще они устилали черную и местами даже ярко-коричневую землю. Мы старательно обходили эти участки стороной — неизвестно, что это могло быть… Росшая отдельными пучками трава при ближайшем наблюдении оказывалась разных, совершенно не похожих друг на друга видов, встречались растения, совершенно не знакомые нам по прошлому, невиданных расцветок и форм. И это только начало… По всем прикидкам, за буйством зелени следовало ожидать и появления множества животных, им питающегося. А холодный ветер сменился такой жарой, что я кожей ощущал пришествие лета! Правда, настоящей зелени, как и у болота и в желтых песках, встречалось мало — краски природы изобиловали более мрачными оттенками. Хотя и они нравились нам куда больше, чем вконец осточертевший городской полуснег-полупепел, имеющий лишь один оттенок — цвет сажи. Возможно, слишком рано мы ждали от этой климатической зоны настоящего цветения. Но критерии прошлого больше не действовали. Я сильно подозревал, что невиданное изобилие растительности еще только предстоит с приходом настоящего тепла. Собственно, сами времена года тоже оказывались под вопросом — а будет ли теперь их смена? И что, если это непонятное межсезонье, меняющееся от лютой стужи до духоты, теперь и останется таковым навсегда?

Приглушенное рычание Угара и его недвусмысленно вздыбленная шерсть заставила нас оторваться от разговора, а в следующее мгновение мы оба вскочили на ноги. Пес, оскалив пасть, устремил свой взгляд на заросли кустарника, неподалеку от нас.

— Там кто-то…

Я зажал Нате рот ладонью и, стараясь не делать резких движений, потянулся к копью. Девушка сразу поняла, что нужно делать — уступив мне дорогу, наклонилась, поднимая с земли свое оружие. Угар продолжал рычать, впрочем, не производя большого шума.

— Тихо. Я все слышу. Тихо, Угар.

Где-то впереди, буквально в нескольких десятках метров, раздавался неясный шум. Словно кто-то большой и неуклюжий ломился сквозь эти ветви и сучья к определенной цели, нисколько не заботясь о том, что может привлечь к себе внимание. Ната, за спиной, еле слышно произнесла:

— Это не хищник… Он бы уже напал.

— Ты думаешь?

— Да. Там вода, помнишь? Мы переходили через ручей…

Я кивнул. Ната шепотом продолжила:

— Это кто-то пришел на водопой. Хищник подкрался бы незаметно. А этот уверен в своей силе — раз не боится шуметь.

— Ветер в нашу сторону. Он идет от реки. Наш запах относит на восток…

— Зачем ему идти от реки? Там ведь тоже есть вода?

Я пожал плечами — выяснить все мы могли, только увидев того, кто продирался сквозь кустарник. Ната вдруг заметно побледнела.

— А если это тот… Бурый?

— Вряд ли. Угар ведет себя как охотник — присмотрись…

Пес прижался к земле — он ждал только команды, чтобы метнуться в ту сторону, откуда исходил шум. Ната, успокоившись, тоже сделала мне знак замереть на месте. Она медленно встала на колени и приложила ухо к земле.

— Их несколько…

— Уверена?

— Да. Не меньше трех… или четырех.

Это многое меняло. Кто бы ни был, хищные звери или животные, но численный перевес не на нашей стороне. Нам следовало поскорее убираться отсюда, пока нас не заметили. Но, поведение Угара, чующего добычу за версту, мешало мне отдать команду к немедленному уходу — что-то здесь было не так… Он не вел себя, как если бы это были наши злобные преследователи — крысы-трупоеды. Или собаки — те уже давно учуяли нас сами! Я почувствовал знакомый азарт…