Чтение онлайн

— Проверим…

Мы пригнулись, и, старясь ступать как можно тише, укрываясь за деревцами и кустами, стали приближаться к ручью. Внезапно я остановился и заставил Нату пригнуться к земле. На ее удивленный взгляд, я показал пальцем на губы и на одежду:

— Наш запах… Ветер переменился.

Шум вдалеке сразу стих. Видимо, мы не успели среагировать вовремя, и те, кого выслеживали, оказались не такими уж непугаными. Прошло несколько томительных секунд… Холодный порыв едва не сбил меня с ног. Налетевший с северо-запада ветер резко ударил в лицо, и от знакомого запаха я весь напрягся — смесь навоза и жеваной травы. Так могли пахнуть только коровы! Я поднял вверх большой палец, отчего Ната радостно улыбнулась — ее тоже захватила лихорадка ожидаемых действий. Мы ползком устремились вперед. Слева от нас, тоже изображая пластуна, передвигался Угар. С его пасти капала слюна, и он не сводил с колыхающихся кустов своего горящего взгляда. Я положил руку ему на холку.

— Постой…

Что-то в этих животных заставляло меня воздерживаться от опрометчивых решений. Я вгляделся внимательнее, но сквозь заросли ничего разобрать было нельзя. Ната ожидающе посмотрела на меня, и я решился.

— По моему счету… Раз. Два. Три! Встали!

Мы вскочили в полный рост. Ближайшее животное шарахнулось в сторону. Это были довольно крупные звери, ростом как раз с корову. Одно пригнуло башку и я, не теряя времени, метнул копье целясь в бок нападавшего. Лезвие со свистом прорезало воздух и пробило шкуру, погрузившись до самого древка. Вместо ожидаемого предсмертного мычания, мы услышали какой-то хрип, и все стадо, а в нем насчитывалось пять голов, повернулось и склонило в нашу сторону массивные и скрученные в спираль рога. Я содрогнулся — еще несколько секунд, и нас просто растопчут! А всему виной моя беспечность — нельзя нападать на животных, с которыми неизвестно что произошло после перерождения. Вчерашние жвачные вполне могли оказаться настоящими убийцами! Спас положение Угар. Он выскочил громадным прыжком вперед и оглушительно зарычал. Стадо смешалось и, давя и сбивая, друг друга с ног, бросилось наутек. Никакого стука мы не услышали — они, словно летели над землей и травой, хотя я явственно видел, как их копыта ступают по земле. Угар рявкнул и перехватил еще одним прыжком раненое животное, отсекая ему возможность бегства вместе с остальными. Оно отпрянуло в сторону. Я рванул из-за спины лук — одного копья оказалось недостаточно! Мимо просвистело копье Наты — она, возбужденная, смотрела вперед на последствия своего броска. В отличие от моего, он оказался куда удачнее — копье пробило животному шею и перебило артерию. Кровь хлестала так, что забрызгала все вокруг, словно выплескивалась под давлением из фонтана. Вместе с ней, из нашей жертвы выплескивалась жизнь… Я все же довершил начатое, всадив почти в упор пару стрел. Угар, благоразумно выжидая, пока тот перестанет кружиться и страшные рога не встретят его во время нападения, не давал ему убежать своими наскоками. У зверя подогнулись ноги. Он упал, жалобно замычал и, через мгновение, страшно захрипел — клыки пса стали довершать работу, начатую нашими попаданиями. Пес придавил своей тушей дергающееся животное и стал рвать ему шею…

Я перевел дыхание — только что мы подвергли себя смертельной опасности! Но зато, объединенными усилиями добыли то, что так долго искали. Только, что мы добыли? Убитое животное лежало на боку, задрав ноги вверх в последних конвульсиях. Я стал рассматривать его, поражаясь, какие шутки может выкидывать природа над теми, чей облик совсем недавно был нам так знаком. То, что мы приняли за коров, походило на них лишь отчасти. Величиной и комплекцией, это, действительно напоминало бывших жвачных. Но морда, причудами природы, словно срисована с сильно увеличенной, покрытой мехом, бараньей. На это указывали и рога, величине и крепости которых могли позавидовать настоящие коровы. Изогнутые и достигающие в длину полуметра, они являлись мощным оружием… Отсутствовало вымя, присущее настоящим коровам, зато повсюду очень густой меховой покров, что тоже говорило о том, что это изменившийся вид домашних овец, только ставших в несколько раз крупнее. Более всего меня опять поразили ноги. С некоторой натяжкой, их, скорее, можно было назвать лапами — наподобие тех, что имелись у пса. Привычные копыта отсутствовали напрочь. Ноги столбообразные, от самого туловища и до овальной стопы — но вот ее размер вполне соответствовал размерам животного. С такими лапами можно спокойно бродить по любому болоту, или даже трясине — ширина позволяла их владельцу проходить в самых недоступных местах. Этим объяснялась замеченная бесшумность передвижения при ходьбе и беге… Я потрогал ее рукой. Она была крепкой, загрубевшей, но и удивительно мягкой одновременно, и с виду напоминала собой кошачью. Если в ней запрятаны когти, то это не покажется слишком удивительно… Я перевел взгляд на морду — с открывшейся пасти свисал длинный язык. Угар с вожделением его облизывал, готовясь откусить.

— Погоди.

Я отодвинул пса в сторону, продолжая осмотр зверя-животного. У него не оказалось клыков или острых зубов, и это меня успокоило — это, действительно, жвачное животное. Возможно, оно появилось-переродилось, из случайно уцелевших овец.

— Овцебык.

Я обернулся, посмотрев на Нату. Она утвердительно повторила:

— Овцебык! Такие водятся… Вернее, водились в северных странах, ближе к полярному кругу. Этот очень похож, можно сказать — копия! — если только не рога да эти лапы.

— Да, наверное, так и назовем. Что с тобой?

Я едва успел подскочить и подхватить девушку за талию — она, внезапно закатив глаза, начала заваливаться набок, собираясь упасть на землю.

— Что с тобой? Ната! Наточка!

Пришлось вытащить припасенную фляжку — в некоторых случаях сильный запах коньяка действует не хуже нашатырного спирта!

Она закашлялась, вздохнула и попыталась высвободиться.

— Опять, да? Я… Я не знаю. Увидела кровь, твои руки в ней, свое копье — и вот… Сама не знаю, почему так.

— Тебе плохо?

— Нет, нет! Все нормально. Ты извини, я просто переволновалась, наверное…

Я посмотрел на свои руки, обагренные густой и темной кровью животного, на копье, которое воткнул в землю, рядом с тушей, из разорванного горла которой успела натечь на землю бурая лужица… И умолк. Девушка присутствовала при настоящем убийстве, которое мы совершили, можно сказать, впервые… Крол не в счет — он и так был почти мертв, все происходило при скудном свете, да и размеры несопоставимы. А сейчас, это настоящая смерть, причем Ната сыграла в ней не последнюю роль. Девушка испытывала приступ тошноты, видя убитое животное, хотя видеть трупы ей приходилось не меньше, чем мне…

— Дать тебе воды?

— Да, пожалуйста… Или, нет. Дай мне глоток из фляжки…

Я сделал удивленные глаза, но смолчал — Ната всегда брезгливо морщилась, видя, как я прикладываюсь, к чему бы то ни было, крепче чая… Она отпила и слабо улыбнулась:

— Не сердишься? Думаешь, какая я тебе помощница, да?

— Нет, не думаю. Со всяким могло случиться. И знаешь, я ведь тоже сначала такое чувствовал, когда убивал…

Она посмотрела на меня долгим пронзительным взором и покачала головой:

— Нет… Ты закаленный.

Я смолчал — давно ли я стал таким?

— Ты закаленный, — повторила она. — Такие не впадают в истерику от вида крови. Это у тебя в глазах.

— Считаешь меня жестоким?

— Я так не говорила. Просто ты — мужчина.

Я хмыкнул:

— Так… А мужчина, по-твоему, только тот, кто способен спокойно смотреть на пролитую кровь? Я знавал таких женщин, которые относились к этому куда более равнодушно, чем иные мужики…

Ната упрямо мотнула головой.

— Не говори мне о других. Только ты… и я. Ты — Мужчина. Это не одно лишь умение убивать и резать. Это — еще и многое другое… А я должна тебе соответствовать, чтобы не стать обузой. Ты сам так говорил — помнишь? Когда та кошка ранила Угара! Моя слабость может нас всех погубить, при случае…

— Хорошенькая слабость! А это — чья работа?

Я указал на окровавленное копье.

— Да… Слов много, сумбурно все, а главное — безосновательно. Я не верю. Смогла попасть — смогла убить. Сможешь вынести и все остальное. И не терзай себя сожалениями — у нас нет иного выхода.

Она вздохнула.

— Это случайность…

— Поможешь мне разделать бычка?

— Не надо!

Она вскрикнула с такой мольбой, что я сжалился.

— Ладно. На сегодня с тебя и впрямь достаточно. Сделаю все сам. Смотреть-то ты сможешь?

— Попробую.

Я вытащил нож и воткнул его перед собой в землю.

— Начнем. Учись. Запоминай.

Овцебык был довольно таки тяжел, кроме того, мне мешал Угар, пытающийся урвать свою долю добычи и грозно рычащий на мои попытки отогнать его от туши. Я довольно бесцеремонно оттащил пса за загривок, приложив все силы. Он упирался и не хотел отходить, а сдвинуть сопротивляющегося Угара с места — это, надо сказать, еще та задача… Мне пришлось на него грубо прикрикнуть, после чего он, с очень недовольным выражением на морде, отошел к Нате и уселся в ее ногах. Я скосил в их сторону глаза — девушка стояла, а наш пес сидел на задних лапах и в таком положении достигал ее груди. Реально медведь! Хорошо, что свой и прирученный…

— Вначале нужно повернуть добычу так, чтобы тебе было удобно добраться до брюха. Теперь осторожно, чтобы не запачкаться, делаешь надрез вдоль, от груди к паху. Да, забыл… Голову следует повернуть от себя и разрезать яремную жилу. Не улыбайся, пожалуйста — я просто дословно вспоминаю инструкцию из какого-то пособия… На самом деле, черт его знает, что это такое, думаю, самая главная вена в шее. Вообще-то нужно подставить тазик и слить туда всю кровь. Но нам она ни к чему… Да и не так много осталось. Подождем, пока стечет остальное, это произойдет быстро — животное еще теплое, и она не успела свернуться. Это нужно для того, чтобы в мясе не осталось крови, понимаешь?