Чтение онлайн

— Напился? Другого ответа не будет.

Бражник устало произнес:

— Другого и не ждал. С самого начала знал, что зазря идем. Но, не мы так хотели — Сыч погнал…

— А вы все, что там велят, вприпрыжку исполняете? Шейку ярмом не натерло еще?

Носатый неожиданно поднялся и зло бросил:

— Натерло! До крови! Да только, ты здесь прячешься, а мы — там! И нам прятаться некуда! Кто слово поперек сказал — без зубов да языка остался! А кому мало показалось — свинорылов кормит! Смелый очень? Баб своих не жалко?

— Смелый… — я неопределенно пожал плечами. — Не знаю, может, и не очень. Но и не трус. Лизать ботинки у зэков не буду.

— Не кричи… — Бражник положил руку на плечо спутника. — А ты, не заводись. Его подружку блатные в землю прикопали, возле муравьиной кучи… Видел, что потом от животных остается? Кости белые, словно их хлоркой обработали.

— За что?

— Не хотела ублажать одного из их своры… по собственному желанию. Ну, так они ее и без желания разложили. А было это в тот самый день, когда какой-то, особо борзый, из наших, одному из них башку о камень приложил. Не вспоминаешь, случаем, чьих рук дело? Долго они там носились… Тебя искали. Мы сразу догадались — наши попрятались все, да и тот, кого ты по башне огрел, когда очухался, описал твой портрет во всех красках. Зэки, злые, оттого, что кто-то поперек пошел, утром взялись за тех, кого Сыч трогать не велел. Мужчин избили, женщин — сам понимаешь. Кого ему благодарить за нее?

— Так ты его виноватым счел? — Стопарь набычился и неожиданно схватил Носатого за грудь — Это, значит, он виноват, что ты, в штаны наложив, смотрел, пока бабу твою убивают? Что девок, которых из поселка похватали, в ваших норах насиловали, тоже он? А как девочку нашу — Анну! — эти нелюди на части рвали, тоже смотрел? Глаза не вылезли? Мразь! Это вы все, своей трусостью виновны!

— Смотрел! — Носатый с вызовом рванул руку кузнеца. — Возле дерева, связанный, с двумя амбалами по бокам! А когда глаза опускал — мне по почкам молотили, чтобы ничего не пропустил! И другие смотрели — в назидание! А не проломи он голову тому козлу — может, и смотреть не пришлось?

— Все так думают? — я встал возле Стопаря, останавливая не в шутку рассвирепевшего кузнеца.

— Многие. Но, не все. — Бражник положил свою руку на могучую длань Стопаря. — Остынь… Не в себе он. После женщины они за него принялись. Я едва выходил — ребра четыре сломали, Док так сказал. Хорошо, совсем хоть не пришибли. И не убили ее… Выкопали, мы, потом. Только все ноги и тело, по грудь — в язвах, от укусов. Тоже, Док лечил, мазями… Но, толку от них мало — она по сию пору от боли кричит. И не сердись, что мы тебе их веление передали. У нас выбор небольшой имелся. Сыч сказал — не исполним приказа, снова закопают… Сейчас то, ему не до тебя. Я краем уха слышал, что они ближайшее время сильно заняты будут. Есть в поселке особо нечего… Все ближайшие поля бабы давно обыскали, что росло — выкопали. Он, вроде как, облаву хочет устроить, наподобие той, что вы с Совой замутили.

— Переночуете у нас. — Стопарь вскинул глаза, но я твердо повторил. — На ночь глядя, в Черный лес не пойдете. Я не сержусь. Но и ты, обиду — не таи! В дом не пущу! Верить вам, или нет, пока не знаю. Возле очага расположитесь, а утром — обратно. Еды на дорогу дадим. Сычу скажешь — вражды не ищу, но, пока тему для беседы не узнаю — говорить не о чем.

— И на том спасибо. — Бражник развел губы в ухмылке. — А верить, иль нет — дело ваше. Только врать мне резона нет. Сыч власть в долине устанавливает, зоновскую… По «понятиям». А нам всем участь рабов уготовил. Так что, сам понимаешь…

Салли сторожила до полуночи, Бен — до рассвета. Нам проще было так, чем, по очереди, когда менялись через каждые пару часов. Да и светало быстро… Существовало несколько хитроумных западней, о которых не могли знать чужаки — и, я даже больше надеялся на них, чем на внимание и зоркость бывшей переводчицы. Не то, что она могла прозевать специально — уснув на посту! — но, в силу подготовленности тех, кто захотел бы воспользоваться ситуацией. Исключать варианта, при котором Бражник и Носатый попытаются помочь зэкам напасть, не следовало — хотя бы, по, ими самим же изложенными причинами.

Гости расположились у очага. Стопарь и Бугай, хоть ночевали в доме, оставили вход раскрытым — иным словом, давая понять, что, любое движение возле костра не останется незамеченным. Но, глядя на мужчин, измученных дальним переходом, я подумал о бессмысленности нашего недоверия. Сычу нет резона пользоваться услугами жителей селения. Если ему придет в голову желание послать сюда отряд — тот придет днем, в большом составе и с определенной целью. Что же хочет от меня вожак бандитов?

Ночь, как я и ожидал, прошла спокойно. Хоть Стопарь и бурчал, что, не след доверять Бражнику и Носатому, но, на прощание, даже протянул первому руку:

— Передай в поселке — если кто надумает к нам прийти, пусть поторопится… Чую, Сыч очень скоро вас всех совсем прижмет.

— Поздно. — Бражник принял ладонь кузнеца. — Уже объявили — если кто побежит, оставшимся шкуру спустят. Все равно — с кого, просто на выбор. А пойманного — живьем в землю закопают. Так что, не ждите никого… Бояться люди.

Проводив взглядом невольных посланцев вожака бандитов, я обернулся к нашим:

— Вчерашнюю речь Бражника слышали? Сычу не до нас… С пользой бы это время использовать — как думаешь, Стопарь?

— Ты, о чем? — Кузнец насторожился.

— О том, о чем и говорили — пока Элина не предупредила о чужаках. О соли. Идеи есть?

Бугай хмуро проронил:

— Надо идти в желтые земли.

При этих словах все потупились — обозначенная местность кишела жуткими созданиями, о которых рассказывал Сова. Но она, как мы знали, как раз являлась единственной, где люди могли достать искомый продукт. Второй известный солончак располагался еще дальше — почти у края смертоносного каньона, где побывал только один Чер. И даже он качал головой, когда кто-либо расспрашивал его о дороге… Соль, приносили в очень небольших количествах случайные охотники, зачастую рискуя своей жизнью при его добыче, и оттого она стала самым дорогим предметом на торгах. После прихода банды, как сказал Бражник, за солью ходить перестали. Немногочисленные храбрецы попросту не хотели больше лезть в смертельно опасную зону, ради того, чтобы отдавать соль за бесценок, а то и вовсе — даром.

— Пока нас не тревожат — нужно озаботиться этим вопросом. Мне кажется, тот, у кого будет соль, будет иметь все. Сейчас не пойдешь в супермаркет, все необходимое приходится делать самим, или выменивать. Соль, сами знаете, для людей — самый ходовой и самый дорогой товар. Станем ли мы враждовать с бандой, или, будем соблюдать нейтралитет, покинем наши дома, либо останемся в них — соль выручит всегда! Ввяжемся в свалку — охотиться станет некогда. Тогда и придет ее черед…

— А если этот речь быть… Как это? Удочка? Обман? — Салли стала копаться в междометиях, и Ната ее поправила:

— Наживка?

— О, да! Наживка! И гангстер этот образ навязать через Бражник, мы есть поверить, ослабить смотреть за травы — они потом напасть? Так?

— Так. — Я провожал взглядом фигурки ушедших, которые уже подходили к опушке леса. — И не так. Сидеть взаперти у нас не получится. Это — не жизнь. А словам Бражника, я, не знаю почему, но верю… нужно рискнуть. Да и не теряем мы ничего. Если Сыч решит напасть — нападет.

— Не теряем? — Туча неодобрительно покачала головой. — Это, как так? За солью идти — дорога дальняя, мужские руки надобны. Разделимся — с теми, кто останется здесь, справится куда проще!