Чтение онлайн

Он отмахнулся.

— Это же не люди… Может, им только ядовитое мясо и требуется. Плохое место, Дар. Пошли отсюда, поскорее!

— А вот и незваные гости, — Ната посмотрела наверх. Мы вскинули головы. Над нами парили два черных ворона.

— Старые знакомые…

— Да. Давно не встречались. Они редки в прериях.

Ната кивнула:

— А зачем им прерии? Они умные — знают, где поживу искать. Что эти твари не доели, они утром подберут. Видать, постоянно тут обретают… Пойдем, — Ната тронула меня за рукав. — Пусть их…

Мы тронулись в путь. Мешки с провизией, несмотря на горестные вздохи Бугая, пришлось бросить. Я с сожалением смотрел на высушенные спинки рыб — кто-то приложил немало усилий, для того, чтобы их выловить, а потом и провялить на солнце, оберегая от завистливых взглядов. Но, пришли синие, отобрали и унесли с собой. А теперь это съедят даже не люди. Хотя, пусть лучше это достанется зверью, чем нелюдям на двух ногах… Жаль и наконечников, пусть, таких несуразных — их решили припрятать неподалеку. Но, соль важнее!

Далеко в степи, в мареве колышущихся трав, проскакали, чем-то встревоженные, лошади-пхаи. Элина с завистью посмотрела вслед, признавшись в своей мечте:

— Обязательно прокачусь на таком!

Мы, несмотря на усталость и даже тревогу, исходившую от кружащихся птиц, рассмеялись — свирепость и злобность этих перерожденных животных, давно известна всем. Даже их далекие родичи, дикие мустанги настоящих прерий, вряд ли были столь своенравны и упрямы. А охота на пхаев требовала столько упорства и осторожности, что на нее решались только в самых крайних случаях. И, говорить о том, что кто-то решиться приучить к седлу озверевших, в прямом смысле этого слова, бывших мирных лошадок — верх сумасшествия…

— Хорошо, — я улыбнулся девушке. — А пока, давай ножками… Нам еще долго-долго идти до нашего дома…

Прошло еще две недели. Никем не замеченные, миновав предгорье и южные степи, мы благополучно вернулись в «форт», с грузом бесценной соли. Туча, безоговорочно признанная всеми, как хранительница припасов и ответственная за приготовление пищи, радостно прибрала ее в укромный угол. «Синих» поблизости никто не встречал — кузнец, оставленный в мое отсутствие за старшего, неукоснительно соблюдал все меры предосторожности, каждый день осматривая хитро замаскированные ловушки, а также совершая небольшие рекогносцировки, в целях своевременного обнаружения врага. Бен снабжал форт рыбой. Салли помогала Туче, по мере собственных сил и возможностей — и все вместе ждали нас!

Возвращение отпраздновали — было большой удачей, что мы сумели обойтись без жертв, в таком опасном предприятии. Однако, хоть наше путешествие и прошло без потерь, такая идиллия не могла продолжаться бесконечно. С потерей всех прежних богатств, оставшихся в подвале, сразу возникло множество вопросов, решать которые приходилось согласно новым условиям. Где взять мыло, спички, свечи, постельное белье, стиральные порошки и моющие средства — все, к чему человечество успело привыкнуть за предшествующие катастрофе годы, и что казалось утерянным безвозвратно? Чем заменить? Хоть погода и продолжала баловать нас теплом, но, люди, тем не менее, нуждались в одежде. Жить на природе, охотится, носить тяжести, мокнуть под дождем — не одно и то же, что находится в офисе. Иными словами — одежда приходила в негодность быстро… То, что мы принесли с собой — несколько спасенных рулонов различных тканей, расходовалось более чем экономно. Небольшие запасы шкур также были на исходе. С приходом семьи кузнеца эти проблемы только возросли — того, чего хватало на нашу семью, а потом еще и Бена с Салли и Немым, стало мало, чтобы обеспечить всех.

Поэтому, с общего согласия, я, полностью отстранившись от благоустройства форта, занялся пополнением запасов. Оно заключалось не только в охоте — мы очень тщательно исследовали местность, вплоть до Низин, рассчитывая наткнуться на засыпанные и заросшие развалины, в которых можно найти хоть что-то из прошлой жизни. Годилось все — мотки проволоки, ржавые гвозди, сломанные инструмент, мятая посуда. Живя в городе и пользуясь подвалом как естественной кладовой, мы с девушками не особо обращали внимания на такие мелочи — но теперь, лишившись прежнего тыла, более не упускали ни единой возможности пополнить общую кладовую.

Вначале мне помогали в этом обе девушки, и Элина, и Ната. Но Ната, поначалу сопровождавшая меня в каждой вылазке в прерии, постепенно отошла от этого. Туча, признав юную девушку хозяйкой форта, где лаской, а где и лестью, склонила последнюю к тому, чтобы Ната больше проводила времени дома — пожилой женщине довольно скучно оставаться одной и готовить на такую ораву. Иногда, правда, ей приходила на помощь Салли, но с той она не могла особо побеседовать по душам — иностранка не понимала многого, что пыталась сказать ей жена кузнеца.

Возможно, в этом имелся и свой расчет… Туча, довольно властная и плохо переносящая любой нелестный отзыв о своей стряпне, таким образом, как бы перестраховывалась от упреков — видя возле очага хлопочущую Нату, у прочих само собой пропадало желание хоть в чем-то упрекнуть поваров…

Вдвоем с Элиной, мы совершали длительные переходы по прерии, и, к всеобщему удовлетворению, редко, когда возвращались назад без добычи. В травах паслись многочисленные стада животных — что само по себе уже не вызывало прежнего удивления. Сова в свое время объяснил это тем, что в долине, до Катастрофы, имелось более тысячи крупных фермерских хозяйств, не считая сельских подворий. Часть животных, конечно, погибла. Но, как ни странно, большая — выжила, и, подобно Угару и сотням иных, в кратчайшие сроки изменила свой вид до почти полной неузнаваемости. «Перерожденная» живность, получившая свободу и прекрасные пастбища, начала усиленно размножаться, а их, приобретенный в ходе необъяснимой мутации, облик, как нельзя лучше подходил для новых условий существования.

Наконец, в форт пришли долгожданные гости — Сова и Ульдэ. Индеец оставил своих женщин в Низине, где он прятался от ищеек Сыча, а сам пришел узнать, что у нас нового. Увидев Стопаря и его сына, он довольно усмехнулся — теперь, согласно его уверениям, мы представляли внушительный отряд, способный дать бой вконец зарвавшимся подонкам… Скрепя сердце, я согласился — да, мы могли справиться с какой-то толикой бандитов. Но, отнюдь не со всеми! Их, по-прежнему, оставалось намного больше нас! А надежды на то, что, доведенные до отчаяния издевательствами люди поднимутся, с каждым днем становилось все меньше… Сыч, где угрозами, а где и прямыми убийствами, настолько запугал население поселков, что помышлять о том, чтобы скинуть их ярмо со своей шеи, уже никто и не пытался. Похоже, что наше сообщество оставалось последним свободным местом в долине, куда еще не дотянулись длинные руки бандитов…

Индеец решил задержаться — мы еще не решили, как станем действовать дальше. Он одобрил мою попытку «взять» языка, но сокрушенно зацокал языком, узнав о ее провале. Подивился рассказу о монстре возле соляных озер, внимательно осмотрел наши приготовления к возможной атаке — и дал несколько дельных советов. Стопарь незамедлительно им последовал — угроза нападения никуда не делась, а заиметь парочку запасных ловушек для не прошеных гостей, никто не отказывался. Разве что, это все требовало времени и рук. А дела не кончались… Бен, вообще никаким боком не пригодный к охоте, работал в форте. Он полностью оправдывал себя в роли инженера и рыболова, мало того, приохотил к этому девушек. Бывший танцор интуитивно чувствовал, когда нужно дернуть удочку из воды, чтобы на ней забился жирный сазан или щука, впрочем, в породе этих рыб мы теперь путались и предпочитали их называть по цвету. Выловленные рыбы являлись настолько пестрыми, словно побывали в мастерской подводного художника. Элина, любившая все нарядное, даже использовала их чешую для поделки украшений. Ульдэ, довольно снисходительно на это, поглядывая, указала ей на волчьи клыки, висящие на шее — эти знаки она считала наиболее ценным украшением, не желая признавать ничего иного. Но, прислушиваясь к мнению одинокой северной охотницы в иных случаях, в этом, Элина считала себя, куда более сведущей…

Северянка в первый же день напомнила о нашем разговоре. Помня свое слово и просьбу девушки, я принял ее в форт, предварительно предупредив об этом всех остальных обитателей. В этот раз решение принималось единолично, но оно не вызвало возражений. С приходом охотницы, мы получали еще одну пару искусных рук и не менее зорких глаз. Ульдэ не хотела селиться ни с кем, что тоже не являлось, чем-то, из ряда вон выходящим. В конце концов, она имела на это право, а для нас, уже имеющих большой опыт, сооружение очередного жилья не составило особого труда. Мы построили для Ульдэ четвертый дом. Если точнее — полуземлянку. Над каменистой поверхностью грунта возвышалась лишь покатая крыша. Такая форма не требовала значительных усилий и материала. Ульдэ, несколько нелюдимая и необщительная, предпочитала иметь дело в основном со мной, или с Совой, явно отдавая предпочтении мужчинам. Тем не менее, она сдружилась и с Натой, умеющей, в свою очередь, ладить абсолютно со всеми. Смуглолицая и широкоскулая девушка учила Элину искусству прятаться в траве, быстро перемещаться, стрелять, не оглядываясь, на звук. Всего несколько дней, и наши девушки, и без того имея прекрасный практический опыт в стрельбе из лука, добавили к нему многое, чему наставляла их Ульдэ. С появлением северянки, обе мои девушки стали быстро перенимать у нее хитрости жизни на природе. Если Сова мог рассчитывать на свою силу, и, потому все его подсказки больше годились для меня, то Ульдэ, немногословная и незаметная, больше полагалась на ловкость и терпение, более присущую женщинам. Она старалась все сделать своими руками: придумала силки для крола, ямы-ловушки на тропе джейров — и мы стали меньше бегать по разнотравью, в поисках добычи. К охоте на более крупную дичь, я девушек все же старался не привлекать. Схватка с овцебыками — дело мужчин! Однако именно эта добыча бы способна надолго обеспечить нас мясом и жиром, крепкими шкурами, жилами для тетивы — и, к сожалению, появлялась у берегов реки гораздо реже, чем нам хотелось…