Чтение онлайн

Пока мы пили, Ната, привязав к лицу платок, склонилась над останками сколопендры. Она аккуратно и осторожно принялась вырезать часть туши, возле острых жвал. Все затаили дыхание — одно неловкое движение, и неведомый яд попадет на руки! Последствия предугадать нетрудно…

— Нат…

Я зажал Элине рот.

— Тихо… Не надо. Не отвлекай ее.

Ната, очень осторожно, действуя мелким ножиком, словно настоящий хирург, вырезала из разрубленной туши небольшой кожаный мешочек, наполненный вязкой и отвратительно пахнущей массой, после чего тщательно упаковала последний в несколько слоев ткани и мягких листьев.

— Ты прав, Бугай! Вот ее главное оружие! Хотя и клешни, скажем, достаточно серьезны. Вон, как она лихо руку ему откусила. Ну, что ж… Теперь мы можем уравнять шансы, на иной охоте! — она очень недобро усмехнулась…

Я промолчал. То, что она произнесла, относилось вовсе не к хищникам. Прошлое моей юной подруги, и, волею случая — жены! — давало ей право не щадить бандитов при встрече!

— Не стоит охотиться с этим на зверя, — Бугай воспринял ее слова буквально. — Видишь, как почернели? Кто потом такое мясо есть станет? Фу… меня сейчас вывернет…

— Пошли отсюда. — Я устремился к зарослям. — Хватит терять время.

— Смажьте все наконечники, перед тем, как углубимся в кустарники. — Ната стала суровой и мрачной. — Я уверена — если столкнемся с ее родственниками — эта штука подействует и на них, а не только на обычного зверя. Но мой мешок не открывать ни в коем случае! Смазывайте тем, что осталось на клешнях — на жвалах достаточно яда…

— Погодите… — Элина указала на поклажу, брошенную убежавшими бандитами. Я развязал тяжелые мешки, которые те побросали, прежде чем пуститься наутек. Там оказалось связки сушеной рыбы и шкуры джейров — плод труда ограбленных рыбаков и охотников. Однако, основной груз, как они и говорили промеж собой, заключался не в этом — в мешках лежали наконечники для стрел! Стопарь рано радовался — похоже, его тайник все-таки обнаружен. Грубая поковка явно указывала на неумелую руку, но, наконечники, тем не менее, вполне годились для своего предназначения…

— Ха! — Бугай обрадовано воскликнул. — Теперь это наше!

Я не спорил, подумав про себя, что восхищаться ему предстоит недолго — нам еще нужно тащить в обратный путь собственные мешки, с солью… И, на этом фоне, ни шкуры, ни рыба, ни даже оружие, не стоили ничего. У нас просто не хватило бы сил, доставить весь этот груз домой…

Дождавшись, пока утренние лучи рассеяли мглу, мы подошли к зарослям. На входе, услышав шевеление позади, тревожно оглянулись. На месте недавнего сражения шла извечная работа… Мелкие насекомые, очень похожие на то, что сейчас валялось на песке, стремительно рвали тела и тушу сколопендры, набрасываясь на них с остервенением и яростью, не уступающей самым злобным хищникам прерий. Мы переглянулись:

— Сейчас еще появятся свинорылы…

— Нет, — я возразил Элине. — Они не водятся в песках. Никто не знает почему, но это факт. Достаточно положить убитого зверя на песок, и свинорыл не станет под него подкапываться. Правда, это не гарантия, что он не выкопает отверстие поблизости и не попытается утащить добычу по верху. Но здесь водятся иные хищники, и, по-моему, гораздо более опасные… Встретится, с еще одной такой тварью, мне совсем даже не в кайф.

Бугай, разделяя это мнение, вздохнув, раздвинул кусты копьем. Мы последовали за ним — неизвестно, как долго тянулись эти заросли, а нам еще нужно успеть найти озеро и наполнить мешки. И, кроме того — вернуться из них до наступления сумерек…

Через пару часов изнурительного продвижения по колючим кустам, цеплявшимся шипами за одежду, мы вышли к небольшому озеру, о котором рассказывал Сова. Кустарник и трава вдоль берега были притоптаны, словно здесь прошло стадо овцебыков.

— Они здесь пируют… — Ната шепотом указала на бурые пятна возле воды.

— Да. — Так же негромко ответил ей я.

Всюду валялись переломанные кости и клочья шкур. Здесь нашли свой конец все те животные, которых инстинкт и жажда соли привели к гиблому берегу озера. Вряд ли эта вода годилась для питья — слишком большая концентрация делала ее непригодной. Но, похоже, именно последняя, и привлекала животных гораздо больше, чем обычное озеро. Тем, кто успел нализаться горьких кристаллов днем, может, и повезло суметь уйти в прерии, но вот опоздавшим, кто приходил ночью — нет. Судя по количеству разбросанных костей, здесь нашло свой конец, по меньшей мере, более трехсот копытных…

Место напоминало мрачное кладбище. С одной стороны, озеро обмелело, и на ровной глади белели кристаллики, отражая лучи солнца, как стекло. Мы осторожно, стараясь производить как можно меньше шума, подошли к этому берегу. Элина потрогала кристаллики рукой, и, поднеся ко рту, лизнула:

— Точно! Соль!

— Не так громко, — попросила ее Ната, не отрывающая глаз от многочисленных расщелин в прибрежной возвышенности. — Давайте быстрее, пока они прячутся от солнца… Я не поручусь, что те, кто там живет, достаточно крепко спят.

Нас не надо было упрашивать — все и так прекрасно понимали опасность столкновения с пробудившимся монстрами. Я и Бугай достали мешки и принялись набивать их столь драгоценным продуктом. Ната и Элина оберегали нас от неожиданностей, но я старался даже не думать о том, что, из какой-нибудь, норы, покажется черная клешня или хвост. Схватка на их территории — это просто самоубийство… Мы под завязку набрали четыре больших мешка, каждый килограмм на тридцать — больше не унести. Но и этого могло хватить надолго, при условии даже не очень экономного расходования. Больше всего соли уходило на засолку мяса и рыбы, а иного способа его хранения, люди в прерии не знали. Не раз уже приходилось бросать часть с трудом выслеженной и убитой добычи, как это не обидно. Но мы не могли съесть ее целиком, а в жаре мясо пропадало очень быстро.

Бугай, даже не изменившись в лице, как пушинку взвалил на плечи свой груз — два мешка сразу. Я привязал на спину второй, один подняла Элина. Посмотрев друг на друга, я достал еще один — человека губит жадность… Тем не менее, нам везло. Ната, у которой здравый смысл переборол стремление наполнить все наши емкости ценным продуктом, наполнила его только наполовину, и тоже повесила на спину… Когда солнце уже совсем встало над нашими головами, оглядываясь, охраняя друг друга, мы быстро пошли прочь. Хватит…

Мы прошли мимо ямы, где провели часть ночи и возле которой приняли бой с гигантской сколопендрой — от тел, еще утром лежавших на земле, почти ничего не осталось. Одно из тел порвали в клочья, растащив по многочисленным норкам. На месте, где оно лежало, осталось лишь большое пятно, быстро высыхающее под палящими лучами… Над трупами, основательно потрудились, и теперь даже Чер не смог бы утверждать, что они не лежат здесь еще с самых первых дней от начала Катастрофы. Стало понятно, почему у берегов озера нет останков — мелкие подобия жутких созданий доделывали работу своих, более крупных сородичей…

Второй туп зэка, не до конца погруженный в песок, был так обглодан и очищен, что кости несчастного выглядели, словно их шлифовали наждачной шкуркой. Уцелела только неестественно вывернутая кисть, словно указывая путникам дорогу.

— Оп-па! На тот свет, что ли? — мрачно пошутил Бугай. От сколопендры тоже остались лишь выеденные клешни, да хитиновая оболочка.

— Сожрали, гады? — удивленно заметила Элина.

— Ага. А кто-то утверждал, что такое мясо есть некому. Вон, как они ее уделали!