Чтение онлайн

— Значит, мы будем по другим законам жить? Так? А по каким, Дар? Кто нам их даст?

Я устало отмахнулся от назойливого мужика, во всем старающегося найти скрытый, потаенный смысл…

— Ты меня устал, Стопарь… Прими все, как есть, ладно? Живешь? Живи… И не доставай. Ну, какая тебе истина нужна? И кто я такой, чтобы тебе ее находить? Ты меня и старше, и опытнее — сам во всем разбираться должен. Что, надо обязательно сейчас демагогией заниматься — это плохо, а это хорошо? Был бы ты туп, как те двое — так лежал уже в кустах… Не усложняй.

Он лукаво усмехнулся в густую бороду и негромко произнес:

— Нет… Ты все же, поясни. Ну, прогнали мы их, а дальше что? Как жить будем? Как жили? Не выйдет. Сыч такого позора сегодня натерпелся — теперь всех со свету сживет, но слово сдержит — банда к нам вновь заявиться! Не сегодня — так завтра…а стычки не избежать. Или, мы примем его условия — как все, в долине! И тогда станем жить спокойно…от оброка до оброка.

— Не слышал я что-то никаких условий.

— Ага. — Стопарь даже остановился. — Я, по-твоему, дурак полный? Ну, не дал ты ему их озвучить — так не факт, что не понял!

— Я их не приму.

— А что так? Крови меньше…

Я искоса взглянул на смеющегося здоровяка и покачал головой:

— Сам знаешь… Не будем мы так жить, как все. И дань банде — давать не станем.

— А ты все ж подумай… — Стопарь неожиданно посуровел. — Я не из праздного любопытства тебе тут покоя не даю. Ты, хочешь того, иль нет — а среди нас всех — первый! И уже многие о том знают. Как думаешь, люди в форт еще придут? Можешь молчать, я сам отвечу — придут! А как думаешь, с чем? Не еда, не жилье — это все, дело наживное… Их другое интересовать станет! И тогда — тянуть больше станет нельзя! Твое слово будет решающим, вот так…

Он вздохнул, вновь перебрасывая бревно на другое плечо.

— Придут, Дар. Это точно. Не мы одни сюда собирались… это ярмо на шею никому не в радость. Скоро объявятся у нас помощники.

Я молчал, не зная, что ответить на неожиданную тираду могучего старика.

— Ты не обижайся. Пока нас мало, живем вроде, как душа в душу. Без ссор, без споров. Ты сам хоть, замечаешь? Что сказал, то и делается. А прав ты, не прав — дело второе. Зато, одно мнение — для всех, и дела для всех, тоже одни. А появятся другие — им привыкать сложно. Не каждый сможет с воли в обузу влезть.

— У нас обуза?

— Ну, не совсем так… — Стопарь досадливо поморщился. — Просто, у них там, везде, — он сделал широкий жест, охватывающий, по его мнению, всю долину. — Привыкли к другому. Каждый, сам по себе… И каждый — сам за себя. А у нас — все вместе. Один за всех — все за одного. Так труднее…

— Я в командиры для всех не набиваюсь.

Он посмотрел на меня недоуменно и хлопнул широкой ладонью по ляжке, отчего из шкуры, свисавшей у него ниже пояса, вылетело вместе с пылью несколько волосков.

— Да ты что? А что нам Натка…жены твои говорили? Что, как ты решил — так тому и быть! Или, не правда, это?

— Правда. Да только не для всех такой уклад годен. Здесь — такой. Там иной. Ты что, как Сова, меня хочешь в вожди произвести? Хорош вождь… едва врага не прозевал! Если б не Элина — они уже всех прикончили.

Он вскинулся и в сердцах остановился, преградив мне дорогу.

— Да пойми же ты! Людям порядка хочется! Хоть, какого ни будь! Что, мало они вынесли за все время? А та анархия, тот беспредел, который везде творится, лучше, что ли? Да в поселке уже все знают — здесь, у нас, в форте, твое слово — закон. И, кто к нам придет — тоже будет считать его законом. Даже ты сам, хоть этого потом, может и не захочешь — а будешь подчиняться собственному слову! Потому что, слово вождя — вождь нарушить уже не вправе. А ты — вождь!

Я тоже остановился и многозначительно покрутил пальцем у виска. Стопарь расхохотался так, что на его звучные раскаты оглянулись все остальные.

— А… Что с тобой говорить, — он махнул на меня рукой. — Поживем — сам поймешь. Только помни мои слова — без вожака, в стае, грызня начинается. А у нас — только тебе им и быть. Кстати, не вожаком — вождем!

Он легко набрал скорость и ушел вперед. Ната, державшаяся поодаль во время нашего разговора, приблизилась и пошла рядом.

— Устала?

— Ничего, я донесу. О чем вы спорили?

Я пожал плечами:

— Да ни о чем… Стопарь от меня программу партии и правительства требовал, плюс конституцию и кодекс…

Ната, несмотря на недавние события, не смогла сдержать улыбки и прыснула в кулачок:

— А я думала, что вы о чем-то серьезном говорили!

— Он о серьезном. Он хочет…

Я сам себя оборвал, не зная что говорить… А что, в действительности, хотел от меня Стопарь? До сих пор мы не создавали особых проблем друг другу, но, если в форт, и в самом деле станут приходить еще люди — чем это закончится?

— Не слишком ли я много на себя беру, Ната?

Она выслушала меня и с некоторой задумчивостью, ответила:

— Он прав… А ты, на самом деле, ничего не замечал? Странно, а ведь все старались выполнять твои указания в точности.

— Разве я не ошибаюсь?

— Пока — нет. Потому и выполняли, без споров. Но, когда нас станет больше — появятся и споры. И тогда слова Стопаря уже не будут звучать с иронией.

— Ты тоже хочешь называть меня вождем? Бред полный… Ната, ты хоть помнишь, какой век и год у нас?

— А ты уже вождь, милый… И год тут не причем, — она коснулась моей щеки губами.

Чем ближе мы подходили к «форту», тем угрюмей становились лица. На ужин собрались немного растерянные… То, что случилось в лесу, в какой-то мере, застало всех нас врасплох. Да, мы ждали их появления — и, все равно, оказались к нему не готовы. Слова Сыча, брошенные напоследок, услышали и запомнили все.

Первым не выдержал Бен. Он принялся нервно жестикулировать, бросая отрывистые фразы, которые мы с трудом понимали.

— Быть кровь! Быть огонь! Дар — драться! Бен — рядом! Все — рядом! Надо драться!

Стопарь осадил разволновавшегося чернокожего инженера:

— Не мельтеши… Тут с наскока нельзя — все обмозговать нужно. Ты как считаешь, — он обратился ко мне. — Придут еще раз?

— Придут.

— И что? Уходить в степи? В прерии?

Я обвел глазами, с таким трудом построенные дома, заготовленные поленницы дров, сохнувшие на жердях, шкуры…

— Нет. Это — наш дом. И никуда мы уходить не станем.