Чтение онлайн

Свистун, дежуривший на скале, перегнулся через перила ограждения и посмотрел на меня. Я махнул рукой — «Не шуми…» Кроме меня, возле столба, ставшего, с легкой руки Совы, тотемным, еще никого не было. Даже Туча, обычно поднимающаяся раньше всех, не суетилась возле кладовой. С недавних пор, приняв во внимание, сильно увеличившееся население, я отдал распоряжение в каждом доме готовить самостоятельно — по желанию, конечно. С одной стороны, старухе стало намного легче, с другой — нечем заняться… Она проводила время, пересчитывая и приводя в порядок все то, что мы добывали и приносили из прерий или леса. Не то, что бы Туча совсем отошла от кухни — она, по-прежнему, кормила и частых гостей, и просто тех, кому не хватало времени сварить себе обед.

Я поднялся к Свистуну.

— Ничего?

Он пожал плечами:

— А что должно случиться? Еще и не рассвело толком — вон, на севере, едва-едва береговые холмы проглядывать стали. А что? Ждем кого-то?

— Вроде того… Белая Сова придет.

— Ну и? — Свистун несколько удивился. — И что с того? В первый раз, что ли?

— Не первый. Но — особенный.

— ?

Я отмахнулся от сторожевого, сам не зная, как реагировать на неожиданное сообщение Наты. Да еще и отсутствие Элины выбивало меня из колеи — позабытое чувство ревности, змеей вкралось в грудь и не давало думать ни о чем ином…

Индеец и Ясная Зорька появились через час. Они шли по песчано-глинистой круче, высоко вздыбившейся на нашей стороне берега, и по их виду нельзя сказать, что они проделали далекий и утомительный путь — а ведь от типи Совы и до форта не близко. Он был облачен в удобный и красивый наряд, и, если не заплечный мешок да переброшенная за спину, тушка подстреленного крола — индеец выглядел как вождь, идущий на переговоры к белым. Видимо, наш жевгжг друг, действительно готовился к серьезному разговору, и хотел появиться в селении у реки не усталым путником, но полным сил и энергии духовным лидером прерий… Я представил его сидящим в седле — наверное, далеко не каждый из жителей долины смог бы быть так же важен и представителен. Но о том, чтобы оседлать пхая, оставалось только мечтать…

Под стать мужу, была облачена и его молодая жена. Зорька, после гибели Дины — Тихой Реки — осталась единственной подругой индейца. И что-то не похоже, что он собирался завести себе вторую. Возможно, прошлый пример был скорее исключением из правил — если только Сова не думал о своем возрасте. Зорька моложе него даже более чем Ната, по сравнению со мной — почти на тридцать лет…

Рядом с ними я увидел и возвращающегося из прерий, Дока. Наш целитель частенько пропадал в разнотравье, собирая и примечая все, что могло пригодиться ему в таком сложном деле, как врачевание людей, для которых он оставался единственным «Доком» во всей долине. Что-то умела и могла Ната, многое знала Стара — но, по настоящему, разбирался в медицине именно он. Док, хоть и считался ветеринаром, волею судьбы стал главным целителем для людей. Вот и сейчас, о чем-то беседуя с Совой, он наверняка выпытывал секреты старой цыганки — а та, как мне было известно, крайне неохотно делилась ими с кем бы то ни было, исключая разве что Дину… но пепел женщины уже давно развеял ветер прерий.

После обмена приветствиями, я пригласил Сову и Зорьку к нам в дом. Ната была права — индеец держался несколько отчужденно, словно мы не знали друг друга уже столько времени и не дрались спина к спине против общего врага. Что-то изменилось в отношениях меж нами…

Ната угощала и развлекала Зорьку, я рассказывал Сове о делах форта — он слушал внимательно, делая порой дельные замечания. Через полчаса вошел Док, затем Стопарь и Чер — и мы вместе стали обсуждать план предстоящей охоты, в которую хотели вовлечь и охотников из поселка у озера. Идея общей облавы, когда-то так сплотившей нас всех, пришла в голову Нате — она желала дать шанс Озерным и прочим селениям отбросить взаимное недоверие…

… - Не придут. — Стопарь был непреклонен. — Не придут, и точка. Святоша, что б ему хрен в печенку, скажет сидеть дома — и они будут сидеть! Даже если у них шаром покати, в шалашах. Не придут…

Чер согласно кивнул. Он нередко заходил в поселок — по моему приказу! — и видел, что монах забрал почти всех оставшихся мужчин в свою «братию», или «орден», как он велел их называть. Это было бы смешно — если бы не было грустно… Очередной Наполеон, в сутане и с крестом в руках, решил подмять под себя свободных жителей долины. И остановить его уговорами, пожалуй, что поздно.

— Убить, — Стопарь кинул в очаг полено, которое крутил в руках, пытаясь вырезать из него какую-то фигуру. — Если бы мы покончили с ним еще тогда — сейчас проблем не было. Дар, тебе следует прислушиваться к мнению Совы… Начни мы войну сразу, не дожидаясь, пока Сыч начнет зверствовать — жертв, среди людей, было меньше. А повесь, после битвы в Клане, Святошу — и сейчас говорить о нем не нужно…

— Начни вы первыми — и, в решающий момент, у вас бы не появилось помощников. Как не прискорбно — но, если бы эти отморозки не жгли, не насиловали и не убивали — никто бы и не стал вам помогать. — Док пожал плечами. — Так что, Дар не так уж и не прав…

— А сильно помогали? — с неприязнью спросил у Дока Чер.

— Не сильно. Но, и почти не мешали. А могли… И, не забудь — вы не одни сражались в предгорье. Многие женщины и охотники прерий ушли с вами.

— Ну, не так уж и многие… — я вмешался, видя, как мрачнеет лицо Чера, видимо, вспомнившего, по чьей вине удалось скрыться части бандитов. — Леший со своими, парни с болот, женщины… Воинов, а особенно, мужчин из поселка — не было. Ты сам стоял там, когда мы уговаривали их присоединиться — и что же? Никто не пошел вслед. Зато теперь, они в «ордене» монашка.

— Патриарх Святой Братии новой церкви земли обетованной…

— Что-что?

Док развел руками:

— Так он теперь велит себя называть.

Сова, молча слушавший наш разговор, не вмешивался… Но, по его лицу, и, мелькавшим в глазах искрам, я видел, что он воспринимает все происходящее, как свои собственные проблемы. Собственно, так оно и было. Все громы и молнии, которые щедро раздавал Святоша, в первую очередь были направлены даже не на форт, или меня, а в сторону индейца. Это вполне объяснимо: тут шла непримиримая война убеждений, язычества, которому следовал наш общий друг, и религии, которую хотел возродить — в своем, естественно, понимании — самозваный монах. И все бы ничего, но последний не хотел мириться с первым. Не хотел до такой степени, что призывал не только проклинать, но и убивать… Еретики пугали Святошу больше, чем просто отступники — к коим он причислял меня и моих товарищей.

Чуть слышно скрипнула дверь. Бочком, стараясь остаться незамеченной, в помещение вошла Элина. Она чуть стушевалась, заметив, что мы не одни, быстро прошла в уголок и уже оттуда, скороговоркой заметила:

— Я была у Тучи… Травы перебирали, говорили…

Она увидела среди гостей Стопаря, и запнулась… Старик удивленно поднял брови, но, заметив мой предостерегающий взгляд, проглотил готовое вырваться слово. Ната косо посмотрела в ее сторону, но Элина, спрятав глаза, промолчала. Я решил перевести разговор в другую плоскость:

— Ты сегодня, как никогда, узнаваем… — Сова еле заметно улыбнулся… — Брат мой, Белая Сова. Вряд ли можно спутать индейца, с кем-либо, иным!

— Так думали и белые на земле моих предков. Но индейцы — не все на одно лицо.

— Твое лицо известно в травах всем. — Стопарь, наконец, повернулся к нам. — И не грех бы его иногда и прикрыть… брат наш, шаман прерий!

Сова оценил иронию кузнеца:

— Шаман не боится ядовитых слов монаха. И ножей его дружков — тоже. А если кто захочет испытать, какова на крепость шкура индейца — мой томагавк готов поспорить в этом с любым желающим!